Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

— Мои товарищи как раз недалеко: полицейский пост всего в нескольких шагах на бульваре!

— В уме ли ты? Или ты еще не знаешь этих людей? Против регулярной полиции у них все меры приняты: в момент появления полиции они выстрелом из револьвера разнесут голову пленнику, чтобы тот не мог ничего сказать, затем двое из них набросятся на своих начальников; полиция будет довольна тем, что ей удалось спасти двух из них, русского полковника и американского генерала, а Фролер и Люс должны будут поплатиться за эту штуку. Однако ты заставляешь меня терять время, тогда как для жизни этого несчастного дорога каждая секунда. Попытаемся же его спасти! Ты оставайся здесь и что бы ни случилось, не спускайся с дерева; здесь тебя никто не заметит… Мне придется пропадать довольно долго; только бы найти карету!

— Загляните в контору Пигали; там всегда есть запряженные кареты; бегите с Богом; вернувшись, вы застанете меня на этом самом насесте!

Люс тихонько слез с дерева, в два прыжка очутился в кустах и исчез из виду. Едва только он успел скрыться, как Иванович, очевидно, не считавший излишней никакую предосторожность, подошел к окну и стал внимательно вглядываться в темноту. Убедившись, очевидно, что все обстоит благополучно, он отошел от окна и принялся ходить взад и вперед по комнате, как бы выдерживая назначенный им самим срок. По временам он останавливался перед доном Хосе и о чем-то горячо говорил с ним, сопровождая свою речь энергичными жестами, означавшими протест или отрицание.

— Уж не просит ли негр пощады для несчастного? — подумал Фролер.

Пока они разговаривали, трое приспешников, которых по лицам можно было принять за разбойников, забавлялись тем, что запускали свои громадные ножи в закрытую дверь, на которой было грубо намалевано изображение человека в натуральный рост, причем делали это с такой ловкостью, что ножи их каждый раз вонзались в область сердца.

Несчастная жертва Невидимых была бледнее мертвеца. Чего только не пережил в эти минуты несчастный молодой человек, которого заманили сюда какой-нибудь хитростью?! За ним предательски заехал кто-нибудь из друзей, и он отправился с ним в бальном наряде, улыбающийся, с цветком в петлице, как о том свидетельствовали его фрак, сорванный в пылу борьбы, и белый цветок камелии, растоптанный на полу в нескольких шагах от него… И знать, что никто не придет его спасти, что он должен умереть здесь, как в глухом лесу, думать об отце, матери и всех, кто ему дорог и кому он мил, считая минуты и секунды… Умереть так на двадцать пятом году жизни, когда все еще манит впереди, все радует и веселит… Умереть в полном расцвете сил! Нет, это так ужасно, что никакое перо не в силах описать.

Но вот один из палачей по приказанию Ивановича приблизился к несчастному.