Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

Действительно, князь Свечин прибыл в Париж с целью продолжать свое расследование темных дел мнимого Общества Невидимых, избравших Париж центром своих преступных операций.

Иванович с Холлоузем тотчас же направился в столицу Франции, где дон Хосе Коррассон или, вернее, негр Сэм, убийца боксера Тома Пауэлла, вступивший в ряды Невидимых, находился уже в течение нескольких месяцев в качестве панамского посланника.

Мы уже видели, как Люс и Фролер спасли от смерти князя Свечина «в доме повешенных».

Потерпев еще раз неудачу, Ивановичу оставалось теперь только осуществить свой коварный план в степях Урала и закончить им наконец эту уже слишком долго длящуюся борьбу.

На другой день после своего бегства из «дома повешенных» он вместе с Холлоуэем отправился из Парижа прямо в Астрахань, где Невидимые имели великолепный дворец. Здесь и был разработан план нападения на графа и его друзей.

Граф Оливье и его друзья смогли выехать из Парижа спустя лишь пять или шесть недель, а когда наконец прибыли в Астрахань, у Невидимых уже все было готово для их встречи.

Для Ивановича и его приятеля были заготовлены лихие скакуны-киргизы.

От Астрахани до перевоза Черни-Чага было пять дней пути, да от перевоза еще два дня до развалин монастыря, места сбора Невидимых.

В то же время многочисленные странники бродили по степи, оповещая приверженцев Невидимых и сообщая им пароль; ожидалось, что соберется четыреста-пятьсот человек.

Единственно, чего опасался полковник, это быть настигнутым графом по пути к развалинам, когда борьба могла окончиться плачевно для него, а он не хотел рисковать.

Однако, рассчитывая на помощь ямщиков, поскольку все они служили Невидимым, он решил, что опасаться нечего, и вместе с Холлоуэем и двумя казаками покинул Астрахань.

Когда они выезжали из города, какой-то человек, которого по наружному виду и костюму можно было принять за кочевого киргиза, осторожно высунул голову из-за каменной ограды, за которой притаился, как будто желая убедиться, что это именно они, а не кто-нибудь другой. Но, видимо, все-таки не доверяя своим глазам, так как на дворе уже стемнело, он крикнул всадникам на киргизском языке:

— Спокойной ночи вашей милости!

Иванович на том же языке ответил:

— Спокойной ночи тому, кто мне ее желает!

Едва только он успел произнести эти слова, как киргиз со всех ног бросился бежать по направлению к главным улицам города.

В продолжение нескольких часов пути путники скакали в глубоком безмолвии. Ночь близилась к концу. Иванович по временам тревожно оглядывался назад, опасаясь погони, но, убедившись, что на горизонте не видно ничего подозрительного, снова успокаивался.