Рыцарь ночи и Луна

– ни на секунду, ты поняла меня?!

От смущения и злости на глазах у меня навернулись слезы. И пусть умом я понимала, что Ольгерд возможно прав, что-то бестолково-земное, вбитое поколениями предков, заставляло меня возражать:

- Ольгерд, я просто не могу так, как ты не понимаешь?!

Ольгерд также резко, как схватил, отпустил мои плечи, даже чуть оттолкнул от себя. И с каким-то совершенно равнодушным лицом, абсолютно безымоционально сказал:

- Я думал, ты умнее. Санги Алуна, решайте, пожалуйста, быстрее, нас ждут люди.

Затем повернулся спиной и отошел ровно на два шага.

Я стояла растерянная, не зная, что делать. Но тут Ольгерд, не поворачиваясь ко мне произнес:

- На войне нет мужчин и женщин, есть только свои и чужие.

Умом понимая, что он прав, но испытывая дикое стеснение, я с трудом сделала свои дела, вытерлась заранее приготовленным лоскутом ткани и закидала все черным песком, напоминая себе жалкую, уличную собачку.

Мы вернулись к нашим спутникам, и еще пару часов я стыдливо прятала глаза, стараясь не встречаться ни с кем взглядами. Но я прекрасно видела, что даже мужчины отходили по своим делам только вдвоем.

И снова, и снова повторяла себе: «Терпи, Лунка, это ненадолго.»

На ночевку мы расположились вечером в небольшой лощине. По периметру лощины, замыкая круг, герд Мартин растянул красивую, шелковистую нить, связав ее забавным бантиком. На мой вопросительный взгляд пояснил:

- Охранная система. Если появится Тьма, она вспыхнет.

Спальные места в походе устраивали себе каждый сам. Я привычно расстелила одеяло рядом с пледом Ольгерда."

"На крошечном костерке булькал котел с кашей, распространяя вкусный мясной запах.  Каждый из этих мужчин, проведший в боях и походах большую часть жизни, был и неприхотлив, и умел.

Об этом можно было судить даже по крошечному костерку под котлом. Я прекрасно осознавала, что потратила бы на приготовление простой каши гораздо больше поленьев. Но поскольку пространственный карман герда Ольфа был не слишком велик, дровами и взваром нужно было распоряжаться очень разумно, меня до готовки просто не допустили.

Герд Ольф, бывший главным в этом переходе, разбил мужчин на пары для несения дежурства. Меня, к моему смущению, никто не собирался напрягать никакой работой.

Дежурство Ольгерда выпало на предутренние часы. Потому, сразу после ужина, мы привычно устроились под общим одеялом.

- Ольгерд, прости меня за …

Он повернулся ко мне, глянул в глаза и сказал:

- И ты меня прости, я был излишне резок.

Глава 22

На душе у меня потеплело. За это время, как ни странно, я привыкла доверять Ольгерду и где-то, на уровне подсознания, относила его к «своим». Больше «своих» у меня никого не было.

- Ольгерд, я все же слабо понимаю, что такое Тьма.