Рыцарь ночи и Луна

И платок на голове не так вяжет, и готовит по-другому. Место у нас такое... особое! Понимать нужно!

Я попросила молчаливую, пухлую девицу подать мне еще чашку взвара. Я даже почти успела допить этот взвар, когда на улице заржали кони и четко выстроившись клином в таверну вошли пять военных.

Опасность я почувствовала не сразу. Только когда первый из них направил в мою сторону большой, тускло-поблескивающий камнями медальон, внимательно посмотрел на него и сказал:

- Не маг, можно брать…

Я вскочила, но сделать ничего не успела. Меня подхватили сильные мужские руки, как репку из грядки выдернув из моего тихого угла, и, легко завернув руку за спину, вывели из таверны, под одобрительное гудение четверых посетителей.

За порогом таверны стояла странная платформа, на которой крепилась здоровенная клетка с решетчатой внутренней перегородкой и деревянной односкатной крышей.

В клетке уже сидел, точнее – валялся, Ольгерд с распухшим носом, с потеками крови, размазанными по лицу, и облизывал разбитые губы. Связан он был не только по рукам, но и по ногам. В платформу были впряжены четыре крепких конька, и возница, восседавший на высоких козлах, одобрительно глянув на нашу компанию, спросил:

- Не сопротивлялась?

Тот солдат, что держал мою вывернутую руку, солидно ответил:

- Даже и не пыталась.

- Оно и лучше, целее будет, - одобрительно покивал возница.

Меня закинули во вторую половину клетки, наши рюкзаки приторочили к седлам двое солдат. Они вскочили на коней, и повозка тронулась.

Все произошло так быстро, что я ничего не успела сообразить, но запомнила одну странную фразу, которую произнес здоровущий рыбак в алой бандане, объясняя все увиденное разинувшей рот селянке, двумя руками прижимающей к животу живую курицу:

- Видала, Эгна? Шарийских шпионов схватили!

От селения мы отъехали совсем немного – километров пять, может шесть и остановились на не слишком широкой лесной дороге.

Солдаты, повинуясь непонятному жесту военного с медальоном, соскочили с седел, а потом совместными усилиями, с помощью палок и крюков, накинули на нашу клетку тряпочный полог, полностью закрывающий нам обзор. Воспользовавшись тем, что не только мы не видим окрестности, но и солдаты теперь не видят нас, я подошла к внутренней части решетки.

Связанный, как колбаса, Ольгерд подкатился по грязноватой соломе со своей стороны и я села, а потом и легла, максимально приблизив свое лицо к решетке и его уху – не хотела привлекать внимание вояк разговорами.

Первый вопрос, который я задала, Ольгерда удивил:

- Почему тебя связали?

- Потому что я сопротивлялся, разумеется!

- Зачем ты сопротивлялся? Мы не сделали ничего плохого, возможно тебя бы расспросили и отпустили.