Рыцарь ночи и Луна

Возчик сказал, что до войны здесь были села. Сейчас, под тающим на весеннем солнце снегом, видны были только бугры и черные печные трубы, редко и одиноко торчащие среди серых комковатых сугробов."

"Возчика звали Харт, молчаливый, непонятный мужчина, который все больше вызывал мое любопытство – он обо мне заботился. Сперва я даже опасалась, что вызываю его интерес как девушка. Все же от Алуны в наследство мне досталась необычная и яркая внешность. Однако ничего такого не происходило. Харт не пытался до меня дотронуться, сказать любезность, дарить подарки или что либо похожее делать.

Даже когда останавливались в Веселках на ночь, и он принес свежих теплых булок к ужину – это не было подарком. Он совершенно спокойно взял деньги за половину, а булки мы с ним честно разделили – по одной каждому на ужин и по одной на завтрак.

Так что дурные мысли из головы я выкинула. В то же время я наблюдала за другими людьми, кто ехал с нами в обозе рядом и понимала – его поведение отличается. Не так сильно, чтобы бросаться в глаза всем, но – отличается. Для него нормой было подать мне руку и помочь слезть с телеги, перехватить тяжесть, помочь в чем-то на привале.

Его манеры не слишком вязались с его внешностью – это меня и удивляло. Лицо с незначительными, незапоминающимися чертами, мутноватые глаза, нескладная костистая фигура.

В обозе я была не единственной женщиной и видела, что мне повезло. Когда останавливались на ночь – он, первым делом, доставал ведра и приносил мне воды – смыть дорожную усталость с лица и на готовку. Остальные женщины таскали воду сами. Заметив в первый день, как неумело я развожу костер, он что-то нечленораздельно буркнул и, с тех пор, разводил его сам.

Более того, каждый вечер он собирал сушняк и хворост в еще заснеженном лесу, кидал охапку в телегу и вечером, сразу после остановки обоза, мгновенно разводил костерок, чтобы я погрелась. Женщины же ползали по снегу сами, иногда проваливаясь по пояс и, выходя на место стоянки с охапками хвороста и веток за спиной, стянутых веревкой, распрямлялись с трудом. Потом уже Харт приносил воду и шел заниматься конями – выгуливал, чистил, кормил, укрывал на ночь попонами – заморозки хоть и были не слишком сильные, но к утру пар изо рта немного шел.

Готовила я, так как-то само собой сложилось, хотя этот момент мы с ним не оговаривали. Ничего сложного – кашу, в которую крошила окорок, похлебку с сушеными грибами и пряностями. Маленький мешочек пряностей мне подарила на прощание тетушка Вайда.

- Ты, Луночка, в суп щепотку кинешь, этак минут за десять до готовности – они такой вкус и аромат дадут – чудный просто! Я завсегда у Жармы покупаю – умеет она сушить правильно. А за носки – спасибо тебе, детка.