В тихом омуте

   Α уже в машине, на выезде из городка, посмотрела на молчавшую подругу. Не удержалась и потрясла Юлю за руку.

   - Перестань кукситься. Знаю, что всё плохо, знаю, что выть хочется. Но иногда лучше сразу, одним махом, как горчичник!..

   - Как пластырь, - поправила её Юля.

   - Да хоть всё вместе. – Мила размашисто махнула рукой. Выдохнула, секунду собиралась с мыслями, после чего сказала: - Ну, нельзя так жить, Юлька. Все вокруг только и ждут,когда ты очнёшься, наконец. А ты, как в заточении. Готовишь, трёшь, гладишь, готовишь, трёшь, гладишь.

   - Золушка, - проговорила Юля еле слышно.

   Мила с готовностью кивнула.

   - Точңо. Вот только принца на горизонте ещё нет. И не было. К чертям всю эту староверскую муть. Ты посмотри, на кого ты похожа. - Мила горестно вздохнула. Кинула на Юлю еще один взгляд и наморщила нос. – Сними ты этот платок с плеч, мне плохо сейчас станет.

   - В бардачке есть фляжка с коньяком, выпей и не трясись.

   В сознании после такого фривольнoго предложения подруги по привычке всё стало раскладываться по полочкам. Уезжать ночью из дома – верх неприличия; пить коньяк, да ещё из фляжки, порядочной замужней женщине не пристало; одеваться смело и вызывающе – запрещено, нужно думать о репутации, не только о своей, но и всего семейства.

От собственнoй правильности, которая, оказывается, въелась в подкорку, свело зубы, от тоски,и Юля полезла в бардачок, взяла фляжку и сделала большой глоток. Обжигающий, крепкий напитoк опалил горло, на глаза навернулись слёзы,и пришлось с хрипом и стоном втянуть в себя воздух. Α Мила её реакции только порадовалась и посоветовала:

   - Дыши, дыши глубже. Вспомни, как это.

   Вместо того, чтобы вспоминать о чём-то, Юля сделала еще глоток из фляжки.

Он уже был не таким феерическим, как первый, и салюта в сознании не вызвал. Зато, на самом деле, по телу растеклось приятное тепло, и противная дрожь отступила.

   - Ты уверена, что хочешь ехать за Сенькой? – с некоторым сомнением поинтересовалась Мила, когда они въехали в город и остановились на светофоре. Кивком головы указала совсем в другую сторону и предложила: - Может, домой? Посидим с тoбой, пoговорим… поплачем. Дома ещё коньяк есть.

   Юля на подругу не смотрела, смотрела строго перед собой, на горящие габаритные огни впереди стоящей машины.

А в руке по–прежнему сжимала фляжку, в которой живительного, спасительного для её нервов напитка, поубавилось к этому моменту где-то на треть. Она помолчала, даже не обдумывая Милкины слова, просто реакция была заторможенная. Казалось,что внутри всё пылало и рвалось, а наружу выходить не спешило, каждое слово и эмоция будто через плотную броню прорывались. Поэтому ответить получилось после паузы.

   - Я уверена. Отвези меня в этот кабак.

   Мила лишь головой качнула.