Внучка берендеева в чародейской академии

— Тогда тебе не азарин нужен… тем более, что жить ему осталось недолго…

Любава на меня покосилася, да видно, решила, что глупа я, как и положено сие холопке. Оно ж свыше заповедано, чтоб боярам разумными быть, а холопам — глупыми, ибо коль прибудет в холопах разума, то и скинут они власть боярскую, сами собою управлять станут.

— Слег старый волк… зато волчат полное логово… и волчица не позволит их тронуть…

Ишь, загадка хитромудрая.

— Мам, об чем она? У нас волки завелися?

— Еще какие… один от ожениться вздумал, — зашлася смехом Глуздовна.

 — Только покойники свадьбу не играют.

И на меня глянула. В глаза самые, будто упредить хотела… полыхнули зеленью колдовской очи боярыни, да и погасли. Отвернулась, потерявши интересу что ко мне, что к беседе энтой.

— Потом объясню, Фросюшка… а помнишь братца моего двоюродного? У него сынок есть… ой, собою хороший…

— Царевича хочу… — заныла Фрося. — Ты казала…

— А теперь кажу, что не надобен нам царевич. Сама подумай, донечка, заберет он тебя в седло, увезет в степь далекую…

Фроська носом шмыгнула.

— От тятеньки, от маменьки… от подруженек твоих сердечных…

— А то… на вот, петушка скушай.

 — Петушка на палочке боярыня из рукава вытянула, о рукав же атласный и отерла. — Глянь, какой славный. Сам красен, хвостик золоченый…

Фрося петушка лизнула, язык для того вываливши вовсе не по этикету.

— Все одно царицею быть хочу! Азарскою! Ты сама говорила, что он любить меня станет. И на ковер посадит…

— Так ковер и тятька нам купит. Мы попросимо, а он и купит… будем сидеть, пока до дыр не просидим. А азары…

Боярыня смолкла, пытаясь найти аргументу.

Я и решила сподмогчи. Не все столпом стоять.

— Он и на тебе жениться может, — сказала так, на Фросю с петушком глядючи. — Азарам можно.

— Ага. Я буду первою женою. Ты второй. А третью мы ему сами выберем…

Любава зашипела и в дочерин локоток вцепилась, а ну как и вправду решит та за азарина второю женою идти.

— Не хочу быть второю! — заявила Фрося и ноженькою топнула.

— Будешь первой. А я…

— Единственною быть хочу! Чтоб только меня любил! Мама, скажи ей…

— Единственною не выйдет, у азар то не принято.

Вон, у Киреева отца ныне пятеро жен, а еще девки всякие, которые на женской половине дворца живут…

— Мама! — От Фроськиного рева рынды подскочили и в бердыши свое вцепилися. — Мама, я не хочу…

— От и дело! Я ж тебе говорю, не надобен нам азарин… запрет тебя во дворце, в степях, а сам по бабам бегать станет… нет, у Егор Степаныча сынок вот есть… очень собою видный… ну прям царевич!

— А то как без коня…

Боярыня ко мне спиною повернулась, хоть бы спасибо сказала.