Внучка берендеева в чародейской академии

— Фрол Аксютович! — воскликнула женщина, тоже поднявшись. — Вы это серьезно?!

Он лишь пожал плечами, а у меня прям от сердца отлегло, преисполнилась я уверенности, что теперь-то точно поступлю.

— Вполне. Не вижу причин для отказа.

— Но она же… она же женщина!

— Айиры тоже женщины. Но воюют. И учатся. Напомнить прошлогодний выпуск? Там их четверо было.

— Где одно исключение, там и другое. — Рокочущий его голос заполнял зал, и стены его темнели, будто бы не по нраву им, стеклянным да холодным, был Фрол Аксютович.

— Вы спешите, дорогой Фрол, — сладенько пропела старушенция, которая вставать и не подумала.

 — Сами подумайте, какой скандал разразится… чтобы простая девка, холопка, почитай, вчерашняя…

— Я не холопка, — ответствовала я и кошель стиснула.

— Конечно, конечно… из вольных, деточка, холопам тут делать нечего…

Отцовские грамотки я протянула Фролу Аксютовичу, в котором углядела человека серьезного да ко мне расположенного. Этакий не станет пакостить зазря.

— Интересно, — он развернул пергамент пальцем. — Весьма интересно…

— Да что там может быть интересного!

Женщина подошла и требовательно протянула руку.

— Надо же, — произнесла она спустя минуту. — А вы у нас, выходит, долусийская княжна…

— Быть того не может! — носатая Мирослава тоже вскочила, но тут же опустилась на лавку.

— Отчего не может… может… все законно. Свидетельство о браке… заключен, как и положено, в двух храмах… патент офицерский… выписка из геральдической книги… перевод, заверенный по всем правилам… и вновь выписка… гербовый договор… титул ее батюшки принят Царскою палатой, а значит, все законно.

Фрол Аксютович протянул бумаги мне.

— Это ничего не меняет, — женщина в чернобурке развернулась на пяточке.

 — Вам ли не знать, что в Далусии князей больше, чем собак бродячих. Любой оборванец при шпаге вам о великих предках расскажет…

— Пусть так, но и по нашим законам девушка княжна… хотя мне, признаться, едино. Мне ли вам напоминать, любезная Люциана Береславовна, что по уставу Академии все студиозусы равны?

— Еще скажите, что и вправду в это верите?

Он хмыкнул, не пойми, не то согласился, не то наоборот, но больше ничего не сказал. А Люциана Береславовна одарила меня раздраженным взглядом.

— Милочка, вам все же лучше в знахарки пойти…

Вот чего я никогда не любила, так это того, когда мне указывали, чего мне лучше будет.

Тогда-то отцова кровь, кипучая, и просыпалась.

— Нет. — Я подбородок подняла.

Быть может, энта самая Люциана Береславовна и колдунья немалое силы, и боярского роду старинного, а все одно, не хозяйка она мне.

И жизнь не ее, моя решается.

— Деточка, подумай… чего тебе среди боевиков-то делать?

Я прикусила язык: сдается мне, что не оценят тут правды, а лишь поводу для отказу сыщут.