Секретарша для босса (СИ)

А также прояснит пару вопросов и про премию и нелепые додумки насчёт Марии Валентиновны, и про нашу с ней, Агнессой Романовной, интимную близость и сексуально-окрашенное доверие, из-за которых люди боялись ко мне приходить и высказывать претензии и жалобы…

Агнесса вздыбилась и зло прошипела:

- Размечтались!

- А если она вдруг застесняется или что-то забудет, - перебил её босс, - То будет уволена не по собственному, как собиралась, а по статье: за халатность и многочисленные злоупотребления! А что Вы думали, Агнесса Романовна?! Конфиденциальность в вопросах зарплаты и прочих индивидуальных выплат, пока никто не отменял! И это мы ещё ревизию в бумагах не проводили…

Агнесса вся побелела и сникла. Шикарный выбор: публичное унижение или уход с «волчьим билетом» и пятном на всю жизнь. Проверок она не боялась – во-первых, в этих вопросах она была почти что чиста, а во-вторых, всё-таки, она была очень хорошим бухгалтером, чтоб её мелкие «огрехи» мог кто-то найти…

ГЛАВА 28.

Дверь в приёмную нерешительно отворилась, и взору всех присутствующих предстала странная и довольно жалкая картина: мокрая, дрожащая и с клацающими дробью зубами Мария Валентиновна стояла на пороге, обняв себя руками – пытаясь хоть немного сдержать колотившую её дрожь.

Она недоумённым взглядом окинула всех присутствующих и нерешительно спросила кого-то поверх голов:

- Я в-войду?..

Хорошие и сердобольные дамы ахнули, а те, дамы, что «не очень», презрительно сжали искусанные губы и, пользуясь всеобщей заминкой, пулей выскочили из помещения.

На уход Горгоны никто, конечно, не обратил внимания. У неё сейчас важное дело – к концерту готовиться да слова подбирать. Постараться придётся основательно, потому, как, наверняка, предполагался аншлаг. Так что, удерживать её никто и не подумал.

Дмитрий Олегович очнулся первым и, расталкивая «соратников», ринулся вперёд, приобнял девушку за плечи и осторожно повёл в свой кабинет, шикнув остолбеневшей публике, чтоб расходились…

Первым делом он затолкал её в ванную, настроил душ и потребовал, чтоб она основательно согрелась под горячими струями. Маша безвольно попыталась трясущимися руками расстегнуть пиджак, но маленькие пуговки всё время выскальзывали из озябших пальцев и подчиняться отказывались наотрез.

«Вот горе ты моё луковое!» – вздохнул мужчина и взял это дело на себя. Девушка промокла насквозь. Её хрупкое тельце было ледяным, а глаза испуганными и виноватыми.

- Я, к-кажется, немного переборщила, - заикаясь пробормотала она, поворачиваясь, когда босс расстёгивал её юбку.

- А какого эффекта ты пыталась добиться? – недоумённо пробормотал Дмитрий, стягивая прилипшие к коже колготки.