Закон Выброса

Земля словно исчезала, превращаясь в серую пыль, и скорость, с которой та траншея росла в глубину, была поистине удивительной. У полковника даже мелькнула мысль, что эта установка, пожалуй, может и всю планету запросто располовинить, как хорошо наточенный нож разрезает яблоко надвое…

Но тут случилось невероятное.

Внезапно установка, которая в сборе весила пару тонн, не меньше, довольно легко оторвалась от земли на несколько метров и словно гигантской дубиной прихлопнула ученого, стоящего возле блока управления. Причем вместе с этим блоком. Бах – и на месте, где только что стоял человек и дорогостоящее оборудование, просто мокрое место.

В буквальном смысле.

Геращенко хорошо его рассмотрел, потому что пятиметровая металлическая дубина снова поднялась в воздух. Разумеется, она уже не работала. Без блоков питания и управления это теперь был уже просто тяжелый кусок металла, который довольно быстро сместился в сторону и рухнул вниз, расплющив еще одного бойца и превратив в кровавый блин ноги второго, который все еще валялся на земле, держась за уши.

А металлическая дубина вновь взмыла вверх…

Геращенко слишком долго шастал по Зоне, чтобы не понять, с чего это лучевая артиллерия внезапно принялась крошить его людей. Несомненно, в этом была виновата та низкорослая тварь, что продолжала исторгать из себя жуткий инфернальный крик.

И тогда полковник опустился на одно колено, одновременно доставая из кобуры «стечкин», подхватил левой рукой правую, чтоб та меньше дрожала, поймал на мушку орущего мутанта и начал стрелять.

Я поднялся по лестнице и толкнул ладонью люк над головой, уверенный, что он сейчас легко откинется в сторону.

Как бы не так. С таким же успехом я мог толкать потолок.

– Какого ктулху? – заорал я.

– Да-да, сейчас-сейчас, – раздался снизу голос Захарова. – Я просто забыл сказать – после неудачной контратаки я задраил люки намертво, усилив их блокировку дополнительными закаленными ригелями, и сейчас автоматике нужно несколько минут, чтобы их разблокировать обратно.

– Да твою ж ученую маму налево, – пробормотал я. – И направо тоже.

Висеть несколько минут на лестнице, словно мартышка на ветке, мне совершенно не хотелось. Тем более с учетом того, что наверху какие-то отморозки собирают «смерть-лампу» калибра немногим меньшего, чем знаменитая Царь-пушка.

Но деваться было некуда. Оставалось только ждать, пока академик соблаговолит договориться со своей автоматикой и откроет люк.

Прошло несколько минут. У меня уже начали руки затекать, когда я услышал крик. Нет, стальная плита у меня над головой звуки снаружи, конечно, не пропускала. Потому я его не то чтобы услышал – почувствовал.