Запасной инстинкт

Варвара посмотрела на нее и усмехнулась:

– Ну, что ты бесишься?

– Ты что? – процедил он сквозь зубы. – Не могла сама прийти? Тебе обязательно надо было, чтобы я… с этой дурой… Ты же сама все устроила! Зачем?!

– Затем, что я не хочу в этом участвовать, – отрезала Варвара Лаптева, подошла и взялась руками за спинку кресла. На правой ее руке хищно полыхнул бриллиант небывалых размеров – подарок любящего мужа на рождение сына. Он, Троепольский, никогда не стал бы делать ничего такого показательно-нарочито-мещанского – дарить бриллиантовый булыжник, или машину, или медведя размером с гардероб и непременно в лентах и кружевцах.

Зато, возможно, он… он сказал бы, что любит ее. Так любит, что страшно ему делается, потому что ни с кем и никогда он не был готов себя делить, а теперь придется. И не только это – все придется переделать, потому что жизнь вдвоем, или даже втроем, как теперь у Варвары и Ивана, поразительным образом отличается от жизни одного человека, как кино про любовь отличается от самой любви, как фотография отличается от человеческого лица, как стихи отличаются от того, что на самом деле происходит в душе и в голове.

Белый полыхающий свет от Варвариного бриллианта ударил ему в мозг и в висок, и сразу тяжело и длинно заболело внутри головы.

Он взялся за висок и отдернул руку – он ненавидел жесты, как в мелодраме.

Варвара смотрела на него без всякого сочувствия.

– Ты струсил и хочешь все свалить почему-то на Шерри, – сказала она насмешливо. – Шерри тут ни при чем, точно тебе говорю.

– Троепольский, – серьезно произнесла его секретарша, – если бы я тебя, козла, не любила, как родного, я бы слова тебе не сказала.

Я все понимаю – частная жизнь, тайна исповеди, в конторе мы только работаем, а живем за стенами, нам необязательно любить друг друга, чтобы хорошо работать вместе!.. Ты молодец, ты правильно придумал все эти постулаты.

– А то, что мне наплевать на них.

Варвара Лаптева разжала руки, стала ходить взад-вперед, смешно протискиваясь за спинкой низкого дивана, который условно делил комнату на две зоны – гостевую и рабочую, в соответствии с представлениями об “отдыхе и работе” модного и образованного дизайнера по интерьерам.

Кофейная чашка попалась ей под ноги, и она, вместо того, чтобы поднять ее, решительно отшвырнула ногой. Арсений проследил за чашкой – как она снова глухо стукнула о ковер, закатилась под диван и там замерла, смутно белея.

– Зачем ты уволил Полину?

– Она написала заявление.

– Еще раньше она чуть было не написала явку с повинной, а все потому, что ты думал, что это сделала она!..

– Да ничего я не думал!

– Он не думал! Конечно, ты думал!

– Иди ты на фиг!.. – закричала Варвара.