Запасной инстинкт

Черные волосы сосульками болтались у нее перед носом, и от их колыхания у нее так закружилась голова, что пришлось зажмуриться и опереться рукой о стену, чтобы не упасть лицом в серый ковер, который вдруг приблизился прямо к глазам.

Значит, глаза все-таки целы.

Слезы капали и казались почему-то черными.

Нет, сказал кто-то внутри Полины. Они не черные. Они темно-красные, от крови.

Из глаз у нее течет кровь.

Она поползла и выбралась в коридор. На полу, прямо под дверью валялась ее сумка и – отдельно от нее – мобильный телефон.

Забыв про Гуччи, Полина подобрала мобильник, села спиной к стене и нажала кнопку.

Сейчас. Потерпи. Еще немного.

Долго никто не отвечал, а потом трубку вдруг сняли.

– Ты что, с ума сошла?! Я три ночи подряд не спал.

– Приезжай. – Куда?!

Он ничего не понимал. Наверное, она его разбудила, и, если он бросит трубку, она ни за что не сможет позвонить еще раз, потому что у нее просто не хватит сил на это.

– Приезжай. Я на работе. Только прямо сейчас. Он помолчал.

– Я не знаю. Но, если у тебя есть бинт или пластырь, захвати. Пожалуйста.

– Бинт или пластырь, – повторил Троепольский. Голос у него изменился: – Что случилось?!

Она осторожно положила на колени трубку с голосом Троепольского внутри, прислонилась затылком к стене – стало еще больнее – и закрыла глаза, из которых по-прежнему капали кровавые слезы.

Так Полина сидела и ждала его, и ей казалось, что он все еще что-то говорит в трубке, и она знала, что, пока он там, ничего плохого с ней не случится.

Он приехал очень быстро? или ей так показалось? Когда она в следующий раз открыла глаза, прямо перед собой увидела его джинсовые колени.

– Черт побери, – пробормотал он и присел на корточки перед ней.

 – Полька, ты что?!

Это был очень глупый вопрос, глупее не придумаешь, но он так боялся за нее, пока бежал по ночному переулку, пока совал карточку в прорезь охранного автомата, пока мчался через двор, а потом по лестнице, и на площадке пришлось придержать рукой горло, потому что в нем колотилось сердце, угрожая порвать артерии, или вены, или что там еще есть такого?..

Из располосованной щеки Полины торчал острый кусок стекла, и Троепольский осторожно выдернул его – потекла тоненькая красная струйка, и ему страшно было вытереть ее или как-то задеть, прикоснуться к ней.

– Полька, надо в больницу. У тебя все лицо… в порезах.

– Нет, нельзя. Что у тебя с глазами?

Она открыла глаза и посмотрела на него, потом медленно моргнула.

– Не закрывай глаза! – вскрикнул он испуганно, и она вытаращилась на него.

– Как же мне не закрывать?!

– А вдруг там стекло?

– Да нельзя умываться! Нельзя, если там стекло!

Она опять, как давеча, встала на четвереньки и попыталась подняться, опираясь ладошкой о стену. Троепольский поддержал ее.