Запасной инстинкт

Почему ее так интересовало, смотрел ли он Федины диски, когда обнаружил того с проломленной головой?! Почему она спрашивала про договор – она отродясь не занималась никакими договорами?! Зачем она приехала к нему вчера, когда его насилу отпустили из “ментуры”?! В последний раз она была в его квартире давным-давно, в разгар романа, а роман отгорел больше года назад!

Троепольский забрал этот договор из Фединой квартиры, потому что на самом деле он все смотрел – и диски, и бумаги, права была Полина! Даже под пистолетом он вряд ли сознался бы в этом, потому что это еще раз подтвердило бы, что он холоден, как впавшая в спячку анаконда, и даже раскроенная Федина голова не выбила его из равновесия настолько, чтобы он позабыл о делах и своих интересах!

Конечно, он все просмотрел – потому что должен был быстро решить, что можно оставлять ментам, а что нельзя.

На договоре было написано “Смерть врагам”, и Троепольский не хотел, чтобы менты как-то соотнесли дурацкую надпись с Федькиной смертью. Он-то точно знал, что “Смерть врагам” тут совсем ни при чем!

Зачем она его утащила, полоумная девка, которую он так жалел сегодня ночью и, кажется, даже немного любил?!

Троепольский зачем-то дернул в сторону дверь громадного шкафа, занимавшего всю стену, и некоторое время бессмысленно изучал аккуратные стопки собственной одежды.

Договора не было и там.

Потом он сел на императорскую кровать, поджав под себя ногу, и сильно потер лицо. Волосы, холодные и мокрые, как водоросли, лезли в лицо.

Лера Грекова пила скверный кофе, сваренный немецкой кофеваркой из голландских кофейных зерен.

Для того чтобы поставить на стол чашку, пришлось провести некоторые специальные приготовления. Лера спихнула туда всю грязную посуду, а ту, которая в раковину не поместилась, составила на стол. Получилась гора, и у Леры окончательно испортилось настроение – вернется поздно, после института ей придется заехать на работу, и посуды только прибавится, а мыть все придется именно ей, и ночью. Мать ни за что не станет.

Маленькой, Лера часто завидовала другим девочкам, у которых были “нормальные” мамы и папы.

Мамы завязывали девочкам банты и клали в портфели щекастые красные яблоки – съесть на перемене. Лере казалось, что, если бы у нее было яблоко, чтобы съесть его на перемене с девчонками, чавкая, пачкая щеки, шушукаясь и поминутно оглядываясь на стайку мальчишек, которая скакала и орала возле невысокой школьной сцены в актовом зале, все у нее сложилось бы по-другому.