Зацепить 13-го

— Правда, им повезло? — спросил Джонни и тоже улыбнулся во весь рот.

— Мама редко бывает дома, — продолжал Джонни. — Завтра опять улетает в Лондон на несколько недель. Но когда она дома, она обожает вмешиваться в мою жизнь.

— Так это же хорошо, — сказала я. — Тебе повезло, что у тебя такая мать.

— Да, — язвительно ответил он. — Еще как.

Ему действительно повезло.

Джонни было невдомек, что за каких-то пару часов его мать проявила ко мне больше интереса, чем моя — за многие месяцы.

— Слушай, ты все-таки сходи в душ и отдай мне одежду, — вздохнул Джонни.

 — Иначе мама снова придет и будет нудеть про пневмонию и прочие ужасы.

Неужели мне снова придется принимать душ у него дома?

— Я серьезно, — пробормотал Джонни, прочитав мои мысли. — Извини, но иначе она не отстанет.

Я покраснела, сцепила пальцы и неуверенно пожала плечами.

— Идем, — сказал он, окинув меня взглядом.

— Туда, — ответил Джонни, указав на дверь ванной.

Как новорожденный жеребенок, я поплелась за ним на нетвердых ногах.

Остановившись в проеме его роскошной ванной, я смотрела, как он нагнулся и открыл душ.

— Ты говорила, что в прошлый раз были сложности, — пояснил он.

— Да. — Джонни смущенно переминался с ноги на ногу. — Ты во сне бормотала, что в моем душе слишком горячая вода.

— Боже, прости, — пробормотала я, начиная беспокоиться.

— Да ладно, — улыбнулся он. — Это было мило.

— Мило? — пропищала я, буквально задыхаясь.

— Да. Я принесу тебе одежду. — Щеки Джонни тоже порозовели. Он обошел меня, чтобы вернуться в комнату. — Как в прошлый раз.

— А куда мне положить свою?

— Когда разденешься, просто выброси через дверь, — угрюмо пояснил он.

 — Я отнесу в сушилку.

Он закрыл дверь. Я осталась в его ванной.

Дрожа всем телом, я села на опущенную крышку унитаза и судорожно выдохнула.

Я был в полной жопе.

И в кои-то веки дело не касалось приводящей мышцы, а заключалось в голой девчонке в моей ванной.

— Что это, на хрен, было? — прошипел я, найдя мать в кухне.

— Привет, милый, — ответила она, продолжая крошить морковку и явно не замечая моего негодования.

— Привет? — раздраженно переспросил я. — Это все, что ты можешь сказать?

Мама положила нож на разделочную доску и повернулась ко мне:

— Джонни, девочка такая хрупкая.

 — Мама закусила губу и встревоженно наморщила лоб. — В ней что-то такое, отчего ее хочется обнять покрепче, прижать к себе и прогнать печаль из ее глаз.

Да, знакомое чувство.

Слишком хорошо знакомое, чтоб его!

— И потому ты привезла ее к нам насильно? — сердито спросил я. — Поясни, почему это хорошая мысль.

— Боже мой, — сдавленно произнесла мама, — я же ее не расстроила?

— Нет, с ней все нормально, — парировал я. — А вот со мной не очень.