Зацепить 13-го

От его слов я чувствовал себя еще хуже, чем когда проснулся.

— Когда ты станешь старше и у тебя появятся свои дети, когда у тебя появится сын, ты поймешь, что я имел в виду, — добавил отец, спокойный, как всегда. — А пока тебе придется поверить мне на слово.

Я кивнул, чувствуя себя дерьмом и прекрасно зная, какие слова услышу дальше.

— Пап, прости меня, — пробормотал я, стыдливо опустив плечи.

— Мне не нужны твои извинения, — ответил отец, но в его тоне не было ни намека на гнев. — Мне нужно твое понимание. Нужно, чтобы ты прекратил гнаться за своей мечтой и понял, что ты живешь прямо сейчас, каждый день.

— Пап, но я так сильно этого хочу, — признался я, кусая нижнюю губу.

— И я хочу того же, — ответил он. — Джонни, я хочу, чтобы ты стремился к своим мечтам, чтобы все они осуществлялись. Я хочу, чтобы исполнилось каждое твое желание. Но мне нужно, чтобы ты все это делал в здравом рассудке. — Он снова подался вперед и долго смотрел на меня. — Сынок, даже лучшие порой падают. Но определяет тебя то, что ты делаешь после падения, твои дальнейшие действия: четкие, просчитанные, логичные.

Я тяжело выдохнул, провел рукой по лицу и спросил:

— Почему ты так смотришь на меня?

Он склонил голову набок и, все так же посмеиваясь, ответил:

— Я смотрю на своего мальчика и благодарю судьбу за то, что снова вижу огонь в его глазах.

— А что, он исчезал? — спросил я, беспомощно пожимая плечами.

— Ненадолго, — успокоил меня отец. — А план таков: полный отдых и постельный режим семь-десять дней.

Я судорожно выдохнул.

— Таков план, сынок, — сурово произнес он. — Потом реабилитация.

— А что Академия? — спросил я, сглатывая.

 — Тренер Деннехи звонил тебе?

— Они очень сердиты на тебя, — резко ответил отец. — Вполне ожидаемая реакция, когда их центровой, первый в рейтинге, чуть не закончил карьеру еще до совершеннолетия.

— Не говори так! — застонал я.

— Правда всегда лучше лжи, — ответил отец и понимающе улыбнулся. — Больнее, но на длинной дистанции от нее больше пользы.

— И это говорит адвокат, — проворчал я. — Тебе платят целые состояния, чтоб ты врал.

— Но не тебе, — с невозмутимой улыбкой ответил он. — Ты получаешь мои услуги бесплатно и то, что я говорю тебе, — стопроцентная правда.

Если хочешь, чтобы с тобой сюсюкались, лучше поговори с мамой.

— Ладно, ладно, — пробубнил я. — Мог бы чуть срезать углы. А то колется.

— Уколы только закалят, — сказал отец. — Сынок, мир большой и жестокий, одни острые углы.

— Что с моим академическим контрактом? — решился спросить я.

— Он в значительной степени сохраняется.

Я испустил шумный вздох облегчения.

— Тут нечему удивляться, — рассуждал отец. — Ты великолепен.