Завгар #2 - Конец академии

— Мысленное управление? — дёрнула бровью Виктория, смотря вперёд.

— Что ж, — пробормотала сотрудница канцелярии, — всё интересней и интересней. Похоже, пора кое с кем побеседовать поподробней.

Очнулся в какой-то странной палате. Почему странной — сразу даже и не смог разобраться. Но что-то царапало на подсознательном уровне, намекало о своей необычности. А затем я понял: тишина и пустота. Вот что было странным. Не имелось соседей: ни какого-нибудь сухонького старичка с застарелой болячкой, ни пары мужиков средних лет, что азартно рубились бы в карты, ни даже завалящей молодёжи моего возраста.

Вдруг включилась память, и я осознал, в каком мире нахожусь, отчего вся инаковость палаты тут же пропала. Если в том мире на индивидуальный подход и личные апартаменты в больнице мне рассчитывать не приходилось, то здесь положение боярского содержанца делало меня весьма привилегированным лицом.

Внезапно тишину нарушила какая-то возня за дверью, следом раздался приглушённый напряжённый спор на два голоса, глухой удар чего-то тяжёлого об пол, и в приоткрывшуюся дверь быстро проскользнула моя верная телохранительница Семёнова.

Увидев, что я смотрю на неё, она заулыбалась и, достав из-за спины слегка потрёпанный букетик, такое ощущение, что надёрганый с ближайшей клумбы, тут же протянула мне.

— Петя, это тебе, выздоравливай!

Глянув на мою кислую рожу, она мгновенно сориентировалась и всунула цветы в вазу у изголовья, которую я раньше не заметил. Там уже стояли цветы, и я, со вздохом немного на них попялившись, философски подумал, что местные традиции сломать будет сложно.

— Кто там был? — показал я глазами на дверь.

— А-а… — махнула Илана рукой, присаживаясь ко мне на койку и заботливо поправляя сбившееся покрывало.

 — Салага какая-то, пыталась меня не пустить. Меня, старшую сержану разведки, х-ха!

— Понятно, — протянул я. Поискал поблизости свой коммуникатор, но не нашёл и уточнил: — Долго я здесь?

Семёнова вела себя, конечно, не как матёрый телохранитель, скорее как наседка, чуть ли не квохча надо мной, но глупо было ставить это ей в вину, больно уж своеобразные у нас были отношения. Вот и сейчас, вспомнив пару эпизодов нашего времяпрепровождения, я почувствовал, как покрывало начинает шевелиться, и, приподняв его, понял, что лежу совершенно голый, без трусов, а мой верный товарищ бодро вздымается всё выше и выше.

— Вот теперь точно вижу, что ты поправляешься, — довольно произнесла девушка, а затем, протянув руку, сжала член прямо через простыню.

— Полегче, подруга, — осадил я её, чувствуя, как в крепкой ладони сержаны мой «нефритовый стержень» начинает пульсировать сильнее, — понежней, я же, как-никак, больной.

— По нему не заметно, — улыбнулась Илана ещё шире.