Живые

Таис вздохнула, сгребла в кучу посуду, сказала: «Пойду помою» – и вышла из спальни.

У раковины стояла Катя. Короткие волосы растрепаны, футболка помята. Двумя пальцами – большим и указательным – Катя держала кружку и осторожно подставляла ее под струю воды. Видимо, боялась забрызгаться. Подержав пару секунд, она пристроила посудину на край стола и с невозмутимым видом удалилась. Называется – помыла после себя посуду…

Надо или перемывать за ней, или заводить собственную кружку. Потому что пить из кружек, которые мыла Катя, невозможно. Таис уже собралась окликнуть эту Катьку и заставить отмыть кружку как следует, но тут у раковины появилась Эмма. Закатала рукава, открыла кран и медленно и обстоятельно принялась намывать большую белую кружку. Кружку, которой на базе раньше не было. Видимо, Эмма притащила ее из своей каюты.

Узоры из листьев на боках, внизу встроен чип подогревания. В такой кружке кофе не остынет вовсе. Отличная и незаменимая вещь. Эмма долго и тщательно полоскала ее, потом закрыла кран и потрясла свою посудину над раковиной, стряхивая последние капли. Ну что же, мыть посуду эта девочка умеет, молодец.

Таис приблизилась к раковине только тогда, когда Эмма скрылась в Колькиной спальне. Не хотелось встречаться с этой Эмкой. Хватит уже ссор на сегодня. Перемыть посуду – не тяжкая работа. Раз, два – и все сделано. И Катькину кружку заодно отполоскать как следует. Надо научить завтра эту растрепу простым хозяйственным делам. Роботов тут нет, и умение мыть посуду очень даже пригодится.

Что там Федор говорил о понимании? Как можно понять ленивое мытье посуды? Да никак. Или Катя научится убирать за собой, или пусть чешет на Второй уровень и находит себе собственную кружку. И тогда уж хочет – моет, хочет – не моет.

Валёк собрал всех в общем зале. Долго ворчал, что медленно собираются, ругал Вовика и Ромика за ссору и за то, что накрошили кругом сухарей. Торопил девчонок и нервно нажимал на сенсоры планшета. Пришлось ему прервать игру, в которую он обыкновенно играл по утрам.

Вылинявшая черная толстовка на Вальке сидела смешно и странно. Короткая и узкая, она обтягивала его худой торс и задиралась над поясом штанов, открывая белую кожу на бедрах. Валёк сам был до смешного белокож, зато светло-голубые глаза его, большие и яркие, удивляли длинными черными ресницами. Что-то необычное было в его облике. Таис так и не могла понять, что делало лицо Валька таким привлекательным – то ли глаза, то ли длинные, почти белые волосы, то ли темные брови и черные ресницы.

Нитка – так вообще глаз с Валька не сводила и делала все, что он ни попросит. Но Вальку надо было совсем мало – возможность играть сколько душе угодно и чтобы под рукой всегда оказывалась кружка с горячим кофе или чаем.