Живые

Было решено, что, как только прозвучит сигнал к отбою, все, кто участвовал в совете, кроме девочек с бывшей Овальной базы, отправятся наверх и отключат Мартина.

Эмма, уставшая так, что еле на ногах держалась, на совете почти ничего не говорила. Она все больше присматривалась и прислушивалась. Ее интуиция просто орала, что не все в порядке. Опасность близко, слишком близко.

И поэтому Эмма не стала возражать против отключения Мартина. Видимо, все у них действительно плохо, раз ее одолевает настолько сильное беспокойство.

Еще ей не нравился Илья. Он казался каким-то ненастоящим, что ли… Хотя внешне ничто в нем не изменилось, все такое же, как и было. И тонкие губы, и привычка ерошить волосы, и даже словечки – все его, родное. Тем не менее что-то было не так, только Эмма не могла уловить разницу.

Отправились наконец на Третий уровень. В том самом лифте, на котором спустились. Эмма сама все тщательно оглядела в поисках каракатиц – стены, полы, потолок. Только после этого разрешила ребятам загрузиться, и они поднялись наверх.

Верхний уровень встретил тишиной и мертвыми пятнадцатыми. Жанка вскрикнула, как только увидела выжженные глаза первого же андроида. Егор выругался, Кир возмутился.

– Тихо, не орите, – оглянулся на них Колька. – А вы что думали? Мы просто так подняли шум? Все очень серьезно, эта зараза гораздо опаснее, чем вы можете себе представить.

Илья шел в конце, за ним двигалась Катя, оглядываясь и тихонько охая. Она теперь не отставала от своего вновь появившегося друга ни на шаг. Цеплялась за руку, то и дело что-то шептала ему на ухо, и это страшно раздражало Эмму. Ну, веди ты себя как взрослый человек, что ли! Тебе же не шесть лет, а Илья – это не любимый мишка, который наконец нашелся.

Каково Илье терпеть все эти цепляния и шептания?

И тут Эмма поняла, в чем дело, почему ее смущал приятель. Он совершенно равнодушен к Кате! Раньше смотрел с такой грустью и чувством, переживал за нее и тоже постоянно держался рядом. А сейчас ведет себя так, будто ему все равно, – топает Катька рядом или нет.

Любовь прошла, что ли? Может, любовь вообще быстро проходит? Насколько долговечно это чувство?

О таких вещах Эмма еще подумает, у нее будет время. Но все это странно, очень странно.

Близнецы шагали самыми последними и тихо переговаривались между собой. Обсуждали погибших роботов и делились соображениями, что могло быть повреждено в платах. Они же поглядывали по сторонам и уточняли:

– Вы не видите каракатиц? Мы ни одной не увидели.

Эмма тоже не видела и не чувствовала ни одной. Тишина полнейшая, ни скрипа, ни шороха, ни шлепков.