Живые

В свое время на уроках Эмму обучали многим вещам, в том числе и тому, как управлять станцией. Она даже обучалась переводить системы жизнеобеспечения в независимое состояние – это на аварийные случаи. Тогда Эмма и подумать не могла, что такие знания ей однажды пригодятся. Станция казалась нерушимой, непобедимой, постоянной, вечной и неизменной. На ней действительно ничего не менялось в течение последних пятнадцати лет.

А сейчас изменения следовали одно за другим, будто само пространство взорвалось и выдало целую серию неудач и проблем, через которые стало невероятно сложно пробираться.

– Пошли, – потянул Эмму за руку Колючий.

Эмма последовала за ним, молча и не оглядываясь. Теперь действительно они сделали все, что могли. Осталось только отделить Второй и Третий уровни от захваченного Первого и попробовать улететь. Только куда?

Эмма хмыкнула в ответ собственным мыслям, Колька удивленно оглянулся, но она ничего ему не сказала. Почему-то говорить уже не хотелось.

Ясли встретили громким детским плачем. Эмма рванула к новорожденным и увидела Нитку, пытавшуюся накормить одного из близнецов. Кто-то из девочек надрывно плакал, требуя еды. Эмма не могла понять кто.

– Нет ваших роботов! – зло выдала Нитка. – А у меня не десять рук. Этот вопит, соску брать отказывается и головой вертит. Что ему надо? Ты не знаешь? Жрал бы уже и рот закрывал. Время уже почти час ночи…

Колька забрал у нее орущего малыша, постучал согнутым указательным пальцем по голове Нитки и пояснил:

– Ты не замечаешь, что у него подгузник тяжелый? Сама полежи мокрая, после скажешь, хочется тебе молоко сосать или нет.

Он положил мальца на стол, рывком расстегнул кнопки ползунков, разлепил застежки подгузника и добавил:

– Обделался так, будто целый день огурцы лопал. Фу, гадость… Как их роботы только мыли.

– Делай сам. Я этим не буду заниматься, – резко выдала Нитка. – И вообще я хочу спать. Пока.

И она ушла, хлопнув дверью.

– Сейчас помоем теплой водой. Суну просто под кран – все само отмоется. Да не кричи, мелкий, сейчас мы разберемся, что тут с тобой. Слышишь, малой?

Эмма занялась орущей малышкой, поменяла ей подгузник, погладила животик, поговорила. Сама она устала так, что с ног падала, и настроения у нее не было совсем. Этих детей надо будет кормить даже ночью и подгузники им менять ночью. И их тут, между прочим, четверо. Это же каторжный труд, дурацкая работа…

Как же тяжело жить без роботов! Какой же это адский труд, никому абсолютно не нужный…

– Да не ори ты! – зло прикрикнула Эмма на малышку.

Колька удивленно оглянулся и сказал:

– У нас нет чистых бутылочек. Их мыть некому, с последнего кормления стоят грязные.