Злодейский путь!.. [том 7-8]

Уже один этот факт стоил того, чтобы предложить ему пожить здесь. Для Шена это предложение было сущим пустяком (в конце концов, замок был просто огромен, тут могли бы разместиться десятки учеников, а не один-единственный), а для Ала определенно значило значительно большее.

В прошлой жизни Шену и самому приходилось снимать жилье, поэтому ему на собственной шкуре довелось узнать, как ценен свой угол. Ощущение, когда остаешься на улице после захода солнца, провожая взглядом прохожих, и думаешь, что все они спешат по домам, а тебе пойти некуда — не самое приятное.

Ему довелось прочувствовать это всего пару раз, когда приходилось экстренно переезжать и искать новое жилье, и он был уже взрослый. Ал же определенно столкнулся с подобными проблемами еще до вступления в орден.

Шену было приятно думать, что он может немного помочь ему таким образом.

Он поднялся в свою башню, от комнаты Ала до которой путь был неблизкий и витиеватый, распахнул шкаф и оценивающе окинул взглядом лежащую там одежду, одновременно расстегивая свой грязный наряд. Отвернувшись, раз уж оказия выдалась, он наскоро отер тело влажным полотенцем, а затем снова вернулся к шкафу.

Оригинал, которого он недавно видел в видении, когда тот сотворил ту непоправимую печать, как раз был в серебристых одеждах пика Черного лотоса. Инстинктивное желание быть не как он заставило Шена надеть свой багряный наряд. Неожиданно, сразу стало как-то уютнее. Шен осознал, что, походу, красный — его цвет.

Возвращаясь в комнату для чаепитий, Шен сделал крюк и наведался в погреб старины Лева. Взяв два кувшина, он в нерешительности замер на месте, воздев взгляд к потолку и словно прикидывая что-то в уме.

После непродолжительных раздумий, кивнув своим мыслям, он сунул эти кувшины под мышки и взял еще два. Обернувшись к дверям и уже собираясь уходить, Шен заметил в углу широкую плетеную корзину. Хмыкнув и решив, что больше — не меньше, он сгрузил имеющиеся в руках кувшины в корзину и доставил еще несколько, пока место не закончилось. На сей раз картина его полностью удовлетворила, он подхватил корзину за ручку и вышел из погреба.

Вернувшись в комнату для чаепитий, Шен застал дивную сцену: Ал сидел за столом, скромно прихлебывая чай из пиалы, а Муан все так же развалившись полулежал на диванчике, оперев щеку на руку и приподняв указательным пальцем бровь, что придавало ему вид немного грозный.

При этом он не мигая смотрел на Ала и приговаривал:

— Ты угощайся пампушками, не стесняйся.

Судя по выражению лица Ала, парень слышал скорее: «Сначала ты съешь эту пампушку — а затем я превращу в пампушку тебя».

Шен улыбнулся, отчего-то сочтя эту картину довольно умилительной.