Альянс Нерушимый

Заманчивый плеск доносился до моего слуха, и даже казалось, что в этих звуках слышится вкрадчивый манящий зов. Что ж… Пока мне, пожилой тетушке, будет неприлично облачаться в купальный костюм и окунаться в бассейн, но потом, когда помолодею, почему бы и нет? Думаю, здесь никто не осудит меня за то, что я решила охладиться от палящего зноя…

Сегодня здесь, у меня, в императорских апартаментах на «Неумолимом», проходит саммит восьми товарищей Сталиных. Как я понимаю, все инкарнации этого человека уже в сборе, и больше их уже не будет. Самому младшему двадцать восемь лет, старшему почти семьдесят пять, однако ровно половина из них относится к периоду Великой Отечественной Войны.

При этом двое новеньких из парных миров с техногенными и вторичными порталами чувствуют себя в этом собрании несколько неуютно, да и товарищ Сталин из мира «Полярного Лиса», оторвавшись от профориентационного комплекта, тоже чувствует себя несколько не в своей тарелке. Поэтому прежде, чем разговаривать разговоры, я попросил этих троих отойти в сторонку и наложил на них заклинание Истинного Взгляда. Тут у меня все участники встречи должны одинаково быть уверены в том, что им говорят одну только правду и ничего не держат втуне.

Поначалу непривычного человека Истинный Взгляд буквально шокирует своей откровенностью, и для таких патологически недоверчивых личностей, как товарищи Сталины, это впечатление было особенно сильным.

— Теперь, — сказал я товарищу Сталину из мира «Полярного Лиса», — свой профоринтационный комплект вы носите постоянно с собой.

— Да, товарищ Серегин, — ответил тот, оглядываясь по сторонам, — это очень интересное ощущение, своего среди своих.

Одно дело — наблюдать показания приборов галактической цивилизации, и совсем другое — чувствовать то же самое всей душой. И вас, к своему удивлению, я воспринимаю с той же положительностью, что и остальных, гм, участников сегодняшней конференции.

— Мы с вами одинаково воспринимаем добро и зло и стремимся к одной и той же цели, — ответил я. — Только каждому из вас в ощущениях был дан один-единственный мир, а мне требуется иметь дело со всем Мирозданием в целом.

А еще довольно быстро в моих руках оказалась такая мощь и объем полномочий, что применять их следовало с чрезвычайной осторожностью, чтобы вместо желаемого не добиться прямо противоположного. Если авар Баяна и татаро-монгол Батыя мы ели, нарезав на порционные куски, а в мире Смуты нам в первую очередь требовалось плясать политические танцы с бубнами, то уже армию Наполеона на Бородинском поле и господ коалиционеров в мире Крымской войны мы проглатывали за один укус.