Анна Болейн. Страсть короля

И тогда я расквитаюсь с Уолси!

Стол в отделанном деревянными панелями обеденном зале был накрыт для двоих – снежно-белая скатерть, сверкающее серебро и хрустальные кубки. Свечи мерцали в канделябрах, а в камине, чтобы рассеять прохладу сентябрьского вечера, горел огонь. Анна оделась продуманно. Длинные юбки черного бархатного платья подчеркивали стройность талии, а низкий вырез на груди, отделанный жемчужной каймой, выглядел невероятно соблазнительно. Алый дамастовый киртл добавлял костюму красок. Волосы она распустила – это напомнит Генриху о том, что она все еще не замужем и девственна.

Когда король появился, Анна была с ним холодна и, пока подавали первую смену блюд, не сменила гнев на милость.

– Слышала, этим вечером вы оказали теплый прием кардиналу Уолси, – с вызовом произнесла она, глядя Генриху прямо в глаза. Он отвел взгляд. Это Анну обрадовало. Она отложила нож. – Если бы кто-либо благородный по рождению совершил в этом королевстве половину того, что имеет на своем счету кардинал, то лишился бы головы.

– Понимаю, вы не особенно дружны с Уолси.

Ну можно ли быть до такой степени наивным?

– У меня нет причин считать его другом, – тихо произнесла Анна, – как и у любого другого, кто любит вашу милость, если вы рассудите здраво, вспомнив, что он сделал.

– Дорогая, я говорил с ним и полагаю, он так же расстроен вердиктом суда, как и мы. Он заверил меня, что сделал все возможное, чтобы обернуть дело в нашу пользу, и я не сомневаюсь в нем. – Генрих говорил задумчиво, будто рассуждал сам с собой.

– Ложь, все ложь! – бросила в ответ Анна. – Он послушный и усердный сторонник папы и готов во всем его оправдывать!

Генрих потянулся через стол и попытался взять руку Анны, но она отдернула ее:

– Вы не можете вернуть ему свою милость, не можете!..

– Выслушайте меня, прошу. Он единственный человек, который способен найти решение нашей проблемы.

– Это он вам внушил? Ну тогда очень странно, что этот единственный способный помочь нам человек за два года так и не нашел решения. И что бы он ни делал, его влияние в Риме не так велико, как влияние императора.

– Анна, я выслушаю то, что он хочет сказать, – произнес Генрих голосом, который обычно заставлял умолкнуть назойливых просителей.

Продолжение ужина прошло в молчании. Анна злилась на короля за отказ склониться к ее мнению и ужасалась вполне реальной перспективе нового возвышения Уолси. Ситуация казалась достойной ироничной улыбки, если бы не пугала так сильно. Сперва ко двору вернулась Екатерина, а теперь, похоже, и Уолси вознамерился пойти по ее стопам. Они снова оказались в том положении, с которого начали! Трудно было удержаться от слез – тем более что слезы едва ли помогли бы, учитывая теперешнее состояние духа короля.