Анна Болейн. Страсть короля

– Я встречусь с вами позже, – сказал Генрих.

– Мы сейчас будем обедать, – сладким голосом произнесла Анна и вышла.

За столом Генрих не упоминал о намеках Скипа на его неверность, поскольку не мог отрицать правдивость этих слов, боясь спровоцировать очередную ссору. Однако настроение у короля весь остаток дня было кислое, и несчастный податель милостыни получил словесный выговор от совета. Анна не знала, о чем говорили между собой Генрих и Кромвель. Какая разница? Она готовилась снова взбаламутить общественное мнение.

На следующий день той Святой седмицы Хью Латимер, страстный сторонник реформ, который регулярно проповедовал перед королем, согласился вступить в борьбу на стороне Анны.

– Вспомните притчу об арендаторах, которые отказались платить ренту хозяину виноградника, – призывал он в своем поучении в Королевской капелле. – Когда арендаторов изгнали, виноградник перешел к более достойным людям, которые смогли найти ему лучшее применение.

Никто не усомнился бы в том, что проповедник намекал на закрытие монастырей.

Генрих никак не отреагировал. После службы он бросил на Анну испепеляющий взгляд и вышел, громко топая ногами, так что ей пришлось немедленно заручиться поддержкой архиепископа Кранмера, который согласился защищать ее в любых спорах с королем и написать его секретарю, выражая поддержку взглядов королевы.

Вскоре благодаря Кранмеру Анна с радостью обнаружила, что энтузиазм Генриха относительно ее планов – и в ее постели – заметно возрос. Но хотя они достигли взаимопонимания и давно уже не жили так дружно, это не отвратило Генриха от ухаживаний за Джейн Сеймур. В Великий четверг Анна видела их вместе играющими в кегли. Они улыбались друг другу с особой интимностью, свойственной любовникам, и ей хотелось плакать, а внутри все клокотало, когда она исполняла традиционную обязанность королевы: раздавала деньги нищим и омывала им ноги, которые были тщательно отмыты заблаговременно, в память о Тайной вечере. Неужели эта маленькая сучка всегда будет портить ей жизнь?

– Мы постепенно сближаемся с императором, – сказал Анне Генрих в тот вечер. Они лежали в постели. – Но сохраняются препятствия, которые нужно преодолеть. Я намерен добиться, чтобы Карл признал вас королевой, и для этой цели пригласил Шапуи ко двору в пасхальный вторник. Пусть получит возможность оказать вам положенные почести.

Анна испытала облегчение и восторг. Это доказывало, что хотя Генрих и не любит ее так, как раньше, но все еще считает своей королевой.

– Весьма кстати! – отозвалась она. – Шапуи никогда не преклонял передо мной колени, никогда не целовал мне руку.

Как же она насладится своей победой!

– Теперь он это сделает, причем публично! – прорычал Генрих.