Без компромиссов: Гонки по вертикали. Я, следователь… (сборник)

Во время движения вышеупомянутого грузовика по шоссе. И брызнула кровушка на мой красивый пинжачок.

– Вышеуказанного перелезания... – пробормотал я. – А почему на ходу?

Дахно повернулся ко мне, скривил губы:

– А с кем, простите, имею честь?..

– Ты отвечай, когда спрашивают, – сказал грозно Климов. – Небось не в гостях расселся. Объясняй по-человечески!

– Объясняю, – сказал Дахно высокомерно. – Не имею обыкновения отвлекать от работы водителей попутного транспорта. Пользую их без отрыва, так сказать, от производства.

– Вон что... – И я пододвинул к себе лист бумаги. – Как вы думаете, Дахно, зачем я вас об этом спрашиваю?

– А я об этом не думаю, – быстро сказал Дахно.

 – Не было такого указания.

Признаться, манера Дахно вести себя и смешила, и злила меня.

– Тогда считайте, что указание есть. Думайте! – сказал я ему.

Дахно сдвинул выгоревшие брови, собрал морщинки на узком загорелом лбу, прищурил глаза и открыл рот – изобразил полную сосредоточенность. Помолчав немного, вдруг выкрикнул:

– Ну?! – подался к нему Климов.

– Па-анятия не имею, – ухмыльнулся донельзя довольный Дахно.

– Что ж ты врешь! – взорвался Климов.

 – Весь поселок об этом говорит!

Дахно пожал плечами, сокрушенно покачал головой:

– Делать им нечего...

– Это им-то нечего делать? – сквозь зубы сказал я, ощущая прилив недостойных чувств. – Это им-то нечего делать? А ну-ка снимайте пиджак!

У Дахно округлились глаза, он быстро вскочил и закричал визгливо:

– Не имеете права! Телесные наказания запрещены!

С трудом подавив смех, я серьезно сказал ему:

– И зря. – И, помолчав, добавил: – Мы ваш пиджак на экспертизу пошлем.

Дахно сделал вид, будто до него только сейчас дошло, о чем речь.

Он хитро посмотрел на меня:

– Понял. Это вы насчет убийства спрашиваете. Так вот – если вы думаете, что я к тому убийству причастен, то ошибаетесь. Моя кровь на пиджаке, можете ее проверить, сами убедитесь. А покойничка-то я и в глаза не видел...

– Что значит «маму с дочкой»?

Дахно снисходительно пояснил:

– Бутылку, значит, с четвертинкой. Платил за выпивку я. Потом Прокудин ушел, а я выпивал еще с другими несколько раз. На другой день я спал до обеда, потом пришел в столовую, сообразил на троих. Опохмелился и решил поехать к бригадиру Тришину, на сорок третий километр, – он обещал меня на работу взять.

А то участковый уже раза три грозился меня за тунеядство оформить. Хотя я всего три месяца не работаю. Так вот, вышел я на шоссе, гляжу – грузовик едет. Дай, думаю, чем пешком пять километров чапать, доеду. Прыгнул на задний борт, перевалился в кузов, да неудачно – левую руку в кровь о скобу разбил. Доехал до сорок третьего километра – там подъем крутой, с поворотом, машины медленно идут, – выпрыгнул из машины. А шофер вдруг остановился и бегом за мной.