Без компромиссов: Гонки по вертикали. Я, следователь… (сборник)

Алексей Степанович, а конверт от письма где?

– А что – надо? – смутился Сабуров. – Вот чертовщина! Я его выбросил – на кой он мне?

Видимо, на моем лице было написано огорчение столь явное, что Сабуров смутился еще больше, широко развел огромные ручищи и сказал виновато:

– Я ж не знал... Я бы сберег, ей-богу...

Мой школьный учитель Коростылев говорил: «Не употребляйте всуе слово «итак». Это важное слово, ибо содержит в себе моральные обязательства – оно всегда должно свидетельствовать об окончании существенного периода...»

Я не могу сказать «итак»... Никакого существенного периода я не закончил.

И ничего существенного не узнал. Просто человек, который, по-видимому, убил Женю Корецкого, снова стал бесплотным, исчезнув, как дождевая капля в реке. Я уже было стал привыкать к нему, охотно называл его Сабуровым, представляя себе часто его внешность, чтобы он стал телесным, объемным, чтобы он превратился в реального врага. С которым можно бороться, которого можно ненавидеть. Ведь сейчас возникает странная коллизия: если он убил впервые и больше не намерен этим заниматься, то он может навсегда исчезнуть из поля зрения. Если он пойдет на новые преступления, то обязательно оставит следы и мы скорее всего его поймаем и воздадим полной мерой. Но ценой этого возмездия станут еще несколько человеческих жизней. Умрут несколько безвинных людей, которые сейчас, наверное, весело смеются, о чем-то мечтают, кого-то любят. И не знают, что смерть пустыми, мертвыми глазами уже смотрит им в затылок...

В горотдел милиции я пришел вечером.

– Боюсь, что этому Косову не видать техпаспорта, – сказал я начальнику угрозыска, пожилому подполковнику с иссиня выбритыми щеками и маленькими щегольскими усиками.

 – После того как ваш Сабуров остался без документов, в Ленинграде всплыл его «двойник». Он-то и продал Косову машину от имени Сабурова.

– Но ведь у Сабурова никогда не было машины, – резонно возразил подполковник.

– Об этом и речь. Значит, «двойник» продал чужую машину: кофейно-белую «Волгу».

– Кофейную «Волгу» украли двадцать второго августа у доцента Рабаева, – задумчиво сказал подполковник. – Помните, вам сообщали? И до сих пор она не разыскана.

– Да-да. Возможно, что «двойник» продал Косову именно эту машину.

Возьмем ее на заметку. Но главное начинается дальше. «Двойник» выезжает с Корецким из Ленинграда. Вскоре Корецкого находят убитым, а его машина бесследно исчезает.

Еще через несколько дней дебошир, задержанный в рижском ресторане, предъявляет паспорт на имя... Сабурова. Вот, пожалуй, и все. А с общественным порицанием Сабурову вы поторопились, мне кажется.

– Так ведь из Риги бумага пришла, – сделал слабую попытку оправдаться подполковник...

– Бумага... – сказал я без особого сочувствия. – Бумага...