Бунтарка в академии. Турнир Четырёх Стихий

Те, кто знал правду, дали обет молчания. А Рен просто надел мою форму и на церемонии закрытия турнира получил свой кубок, я же сидела в рядах зрителей с Милли и Фэйном.

Правда, церемония состоялась только утром, мы провели в Азимии ещё одну ночь. Вот только нам с Каем пришлось спать в раздельных комнатах.

— Пока клан оборотней не попросил твоей руки официально, вы наедине больше не останетесь, — твёрдо отрезал отец.

— А если попросит, можно? — наивно уточнила я и была награждена испепеляющим взглядом.

В итоге Кай ночевал в комнате с моим братом, а мне выделили отдельную.

Даже было как-то непривычно и тоскливо.

Отец явился, когда я уже готовилась ко сну, успев умыться, переодеться и забраться под одеяло. В дверь осторожно постучали:

— Рика, можно войти?

— Не знала, что ты такой учтивый и тактичный, — усмехнулась я, натягивая одеяло до самого подбородка.

Тело ломило от усталости, день выдался слишком насыщенным и длинным. Зато я была сыта и, в целом, довольна его итогами. Турнир позади, брат вернулся, все тайны раскрыты, у меня появился парень, и папа вроде как его принял. Жизнь прекрасна.

Отец тихо вошёл, закрыл за собой дверь на защёлку, взял стул и сел рядом с моей кроватью.

В свете ночника его лицо казалось очень измождённым. Возникло ощущение, словно он постарел на несколько лет с момента моего появления в поместье, с момента пропажи Рена.

— Рика… — тяжело вздохнул он, сцепляя руки в замок, и стало ясно, что меня ожидает сложный разговор. — Я… много думал в эти дни. Анализировал. Ты совершенно неуправляема, всегда делала то, что хотела. И чем больше я старался на тебя надавить, тем сильнее ты сопротивлялась…

Он замолк, а я неприязненно поморщилась.

В груди ощутимо кольнуло: мне этот разговор не доставлял никакого удовольствия, но я понимала, что отцу нужно выговориться. Он едва не потерял обоих своих детей.

— Я был слеп, — произнёс он чуть хрипло.

— Ого, — выдохнула я со свистом. — Не думала, что однажды услышу от тебя подобные слова.

— Ты можешь не язвить хотя бы сейчас? — утомлённо попросил отец, и я вскинула руки, мол сдаюсь. — Я всё пытался подчинить тебя, загнать в рамки наших обычаев. Я всегда был во всём перфекционистом и хотел жить по правилам.

Мне сложно было отступить, а твоё непослушание я воспринимал, как подростковый бунт и… не заметил, как ты выросла. Выросла и покинула дом…

— Эй… — позвала я тихо, испытывая неловкость. — Хватит, ты же не на исповеди…

Отец подавил вздох и взял мои ладони в свои.

— Наблюдая за тобой во время отбора и сегодня тоже… я понял одну важную вещь. Я не хочу тебя потерять, — на губах дракона появилась вымученная улыбка.

Видимо, эти признания дались ему непросто, но всё же он смог переступить через свою гордость.