Чехов. книга 9. Старое зеркало

Кажется, что ее вовсе не беспокоило, в каком виде она оказалась перед посторонним человеком.

— А еще, за нами наблюдает призрак, — продолжил я. — И если вы хотите, как вы выразились, «опробовать», они с интересом за этим понаблюдают. А если «проба» им понравится, то еще и начнут давать советы.

Девушка напряглась, и как мне показалось, испуганно осмотрелась по сторонам. Все ее игривое настроение быстро исчезло. И я довольно усмехнулся.

— Вы можете им приказать, — начала было она, но я покачал головой:

— Призракам нельзя приказать. С ними можно только договориться. И это явно не тот случай. Уж больно вы им нравитесь.

В комнате повисла гробовая тишина. Такая, что мне казалось, я слышу, как течет время.

— Признаюсь, вы умеете пугать, мастер некромант, — после недолгой паузы глухо проговорила адвокатесса, застегивая пиджак. — Но вы тоже просчитались. Я люблю сложные задачи. И сделаю так, что в следующий раз вы сами попросите меня раздеться.

Думаю, бабушка могла бы мной гордиться. Потому что именно в этот момент я очень правдоподобно зевнул. Только в последнюю секунду успел прикрыть рот ладонью. А потом смахнул со скользнувшую из уголка глаза слезу.

— Вы уж меня извините. Но я хотел бы попросить вас уйти, Елена Анатольевна.

— Вы вытолкнете меня из дома в таком виде…

В этот момент в комнату вплыла Виноградова, которая демонстративно бросила в мусорную корзину нераспечатанный конверт с приглашением в яблоневый сад от имени Свиридовой. Затем туда же полетела заколка, о которой я уже успел забыть.

— А вот и призраки, — скучающим тоном произнес я. — Стягиваются, чтобы понаблюдать за зрелищем.

— Я решила убрать мусор, — вызывающе заявила женщина. — Могу вынести, если нужно.

— Не стоит, — вежливо отозвался я, и призрачная дома стала по-настоящему жуткой.

— Добрый вы, Павел Филиппович.

Любовь Федоровна неспешно откинула волосы от изуродованного лба и повернулась к гостье.

— Могу предложить вам напитки, — произнесла она оскаленным обнаженными костями ртом.

— Вы же сказали, что на чай рассчитывать не нужно, — произнесла Елена, и стоило отдать ей должное, она не дрогнула. Только побледнела.

Любовь Фёдоровна усмехнулась. И вышло это у нее зловеще:

— А я не про чай, дорогая, — снисходительно протянула она. — Я могу плеснуть вам водочки. Потому как издали чую запах отчаяния. От вас им просто несет. Может, выпьете и успокоитесь.

— Это вы на своем опыте… — начала было девушка и тотчас осеклась.

Она захрипела и ухватилась за горло, словно старалась стянуть с него веревку.

— Любовь Федоровна, — строго воскликнул я. — Перестанье, прошу вас. Это же наш гость.

— В моем доме мне никто не смеет дерзить, — прошипела Виноградова. — Даже мастер некромант проявил ко мне уважение.