Давайте все убьем Констанцию

Крик повторился, уже дальше, вниз по течению. У меня к глазам подступили слезы. В одно мгновение я подскочил к люку и свесился через край. Фриц схватил меня за локоть.

– Ты слышал? – крикнул я.

– Ничего я не слышал!

– Да это просто вода шумит.

– Только не говори, что я тебе вру.

– Нет, ты говоришь «Фриц!» так, как будто я тебе вру. А я не вру. Но ты же ведь не имеешь в мыслях затащить меня в эту дыру? Скажи, ты, сучий потрох, – ведь нет?

– Тогда я пойду один!

– Эх, была бы здесь твоя жена, она бы тебе еще и ускорение придала, dummkopf!

Я заглянул в люк. Где-то вдалеке снова прозвучал крик. Фриц выругался.

– Ты пойдешь со мной, – сказал я.

– Я – боюсь? – Фриц вынул из глаза монокуляр. Судя по всему, этот прибор служил еще и затычкой, которая удерживала кровь под кожей, потому что лицо его моментально побелело прямо через загар. Глаза увлажнились. – Я – боюсь? То есть ты хочешь сказать – Фриц Вонг испугался какой-то вонючей пещеры?

– К сожалению, – подтвердил я.

– Знаешь что, оставь-ка свои сожаления при себе. Величайший в истории кинематографа режиссер студии «UFA» в них не нуждается.

Он вставил на место свой огнедышащий монокуляр.

– В общем, так, – продолжал он. – Сейчас я найду телефон и позвоню Крумли – и пусть он сам вытаскивает тебя из этой черной дыры. Трудный подросток, мать твою!

– Я тебе не подросток.

– А кто же ты? Ах, ну да, как же я забыл, – олимпийский чемпион по нырянию в бассейн без воды! Давай-давай, лезь туда, ломай себе шею, захлебывайся в дерьме!

– Скажи Крумли – пусть едет к водостоку и двигается мне навстречу со стороны моря. На полдороге встретимся. Если увидит Констанцию – пусть хватает. Если меня – тем более.

Фриц сощурил один глаз, как будто вторым собирался открыть по мне огонь прямо через монокуляр.

– Небольшой совет от обладателя премии «Оскар». Не желаешь?

– Падай быстро. Упадешь – не останавливайся. Беги, тогда тебя не схватят – кто бы там ни прятался. Увидишь ее – скажи, пусть бежит следом. Всосал?

– В общем – или сдохнешь, как собака, или… – Он осклабился. – Станешь крутым отморозком, который прошел сквозь ад…

– Встречаемся на берегу?

Фриц направился к выходу, где уже стоял Генри.

– Хочешь пойти с этим полудурком? – прорычал он.

– Что, темноты боишься?

– Да я сам чернее любой темноты! – сказал Генри.

А я, изрыгая немецкие ругательства, стал спускаться вниз – туда, где меня ждало туманное будущее и остатки ночного дождя.

Сразу, без перехода, я очутился в Мехико 1945 года. Или в Риме 1950-го.

В темноте так всегда бывает – мерещится черт знает что. Мумии, которых вышвырнули из могил за то, что они не оплатили кладбищенскую ренту.