Девятихвостый Богатырь: Путь к бессмертию 1

Я достаточно близко к третьему хвосту, а времени сидеть у вас здесь и ждать, пока прорыв произойдёт естественным путём, у меня нет. Да и вам оно тоже не надо.

— Хммм. Ладно. Давай, используй эту свою пилюлю. Сейчас и поглядим.

— Только давайте-ка на солнышко выйдем.

Стоя на крыше одного из самых высоких зданий в городе, которым являлась гильдия алхимиков, Мирослав вновь осмотрелся. Он снова подивился тому, насколько сильно изменился Китеж. Как много новых зданий и дорог. Как целина, некогда окружавшая город, оказалась полностью возделана. Как город, бывший прибежищем мыслителей, стал одним из величайших центров торговли.

«Время так летит, а никого не осталось, чтобы поболтать о воспоминаниях. Даже старейший ныне человек не видал времён, которые хранит моя память. Город кишит людьми, но я всем им чужой, а их чаяния не близки мне. Как же всё изменилось…»

Отмахнувшись от печальных мыслей, юноша проглотил пилюлю, встал в позу «древо» и сконцентрировался. Вновь оказавшись в духовных чертогах, он отправил поглощённую сферу в печь.

Направив живу к пламени, он принялся медленно раскручивать, расплетать, разбирать пилюлю.

Сначала начали действовать укрепляющие компоненты. Юноша ощутил, как сердце начинает стучать чаще, а кровь приливает к лицу и конечностям. Потом пришла пора уплотнения живы. Эффект, подобный эликсиру потентности, но куда более сильный. Следом юноша начал использовать поглощение, вобрав в себя всю живу, что содержалась в двух его хвостах. После этого настало время преобразования. Духовная сила хлынула в частично сформировавшийся хвост, волнами ударяя о границы его структуры, растягивая, формуя и укрепляя вновь. Откатываясь же обратно, эта сила меняла тело носителя, укрепляя каждую его частичку. Кости, мышцы, сухожилия, сосуды, кожа, всё наполнялось мощью, столько великой, что причиняло боль.

Это чувство отличалось от прорыва земного предела во времена его былого совершенствования. Пусть процесс всё так же менял тело и истощал духовную силу, он был подобен тому, как бабочка вырывается из кокона и расправляет крылья. Свобода и лёгкость. Духовный сад расцветал и расширялся.

Сейчас же процесс был тяжёлым, яростным, звериным, словно бы приходилось пробиваться сквозь каменную стену голыми руками.

Вместо истинно обновлённого «Я» же — лишь змей, сбросивший чешую, став больше, сильнее, но так и оставшись тем же змеем. А вместо пышущего жизнью сада вокруг были лишь стены чертог, в одной из которых появилась пустая ниша. В первых двух уже находились облачения пастуха и охотника, а вскоре и третья получит своё наполнение.

Видение схлынуло. Тяжело дыша, Мирослав повалился на колено. Сердцебиение начало постепенно успокаиваться, а разгорячённая кровь остывать.