Дорога скорби

Через день после смерти матери я выиграл свою первую скачку, и в тот вечер я напился первый и единственный раз в жизни если не считать дня ареста Эллиса Квинта.

Стоя в Мерси на холодном ветру, я мрачно взирал на человека, которым стал: мешанина неуверенности в себе, способностей, страха и обидчивой гордости. Я вырос таким, каким был внутренне. Ливерпуль и Ньюмаркет не были в этом виноваты.

Сев в машину, я задался вопросом, где бы найти все эти стальные нервы, которые мне приписывают.

Я не знал, во что ввязался. Я все еще был в точке возврата и мог уйти и оставить поле битвы за Эллисом. Я мог – и не мог. Если я это сделаю, мне придется с этим жить. Я лучше просто пойду дальше, подумал я.

Я съехал вниз, нашел завод "Топлайн фудс" и въехал в его двенадцатифутовые гостеприимно открытые ворота. У ворот дежурил охранник, который не обратил на меня внимания.

За воротами рядами стояли машины. Я пристроился в конце ряда и нашел компромисс в одежде: брюки от костюма, застегнутая на "молнию" спортивная куртка, белая рубашка, никакого галстука, обычные туфли. Волосы аккуратно зачесаны вперед в молодежном стиле; в таком виде я никому не мог показаться опасным.

Завод, с трех сторон окружавший двор, состоял из погрузочных платформ, огромного главного здания и более нового офисного крыла. Разгрузка и погрузка велись под крышей, в подъезжавшие задом грузовики. Возле одной из платформ, как я заметил в просвете, двое здоровых грузчиков таскали из длинного контейнера тяжелые мешки, похоже – с зерном, и поднимали их на конвейер.

Окна главного здания располагались высоко, и в них нельзя было заглянуть снаружи.

Я прошел к офису и плечом открыл тяжелую стеклянную дверь, которая вела в большой пустынный холл, и тут обнаружил причину беспечности охраны у ворот. Все охранные дела были сосредоточены внутри. За столом сидела целеустремленная женщина средних лет в зеленом джемпере. По бокам от нее возвышались двое мужчин в синей морской форме со значками службы безопасности "Топлайн фудс" на нагрудных карманах.

– Ваше имя, пожалуйста, – сказала зеленый джемпер. – По какому делу пришли. Все свертки, пакеты и сумки должны быть оставлены здесь.

Она говорила с явным ливерпульским произношением. С тем же самым акцентом я сказал ей, что она и . сама может увидеть, что у меня нет ни сумки, ни пакета, ни свертка.

Она услышала акцент и без улыбки снова спросила мое имя.

– Ну, – начал я, словно был ошеломлен таким приемом. – Меня просили поехать сюда и посмотреть, де-' лаете ли вы конский корм. – Я сделал паузу и неуклюже заключил:

– Конечно, мы производим корма для лошадей. Это наш бизнес.