Друзья или любовники? (СИ)

— Почему ты думаешь, что я не по велению души? Алин…

Яр отвернулся от букета и обнял меня, прижимаясь губами к виску.

— Я очень даже по велению, — прошептал Корнеев, на мгновение отстраняясь — чтобы вновь начать целовать. А между поцелуями говорить: — Так хотел весь день тебя увидеть… Просто торопился, не подумал ни про какие букеты. Наверное, надо было соврать, сказать, что он от меня.

— Нет, не надо врать. Никогда.

— Согласен. Поэтому я и не стал. Но ты не думай, что я… Чёрт, как это сказать…

— Что ты только ради секса, — подсказала я вкрадчиво, и Яр улыбнулся.

— Господи, как же я… — Он запнулся, отчего-то не договорив. Молчал несколько секунд — я всё ждала, что Корнеев продолжит свою мысль, но он её так и не закончил. Вместо этого вздохнул и предложил чуть сдавленным голосом: — Пойдём мыться и спать, ладно? Я думаю, пора.

— А ужинать ты не будешь?

— Нет, спасибо. Я сыт.

— В кои-то веки ты сыт, надо же! — пошутила я, но Яр отчего-то совсем слабо улыбнулся.

Будто ему в голову пришла какая-то мысль, и он теперь мучительно и серьёзно её обдумывал.

«Всё самое лучшее случается неожиданно, — говорил отец Яра, посмеиваясь. Правда, почти тут же добавлял: — Но и самое худшее — тоже».

Предательство Лили стало для Корнеева неожиданностью, но теперь оно воспринималось не настолько неприятным, как вначале. А сегодня…

«Господи, как же я тебя люблю», — хотел сказать Яр Алине, но замер, ошарашенный неожиданностью этой очевидной мысли. Да, именно так — всё было очевидно. Как он мог не любить Алину — своего верного друга, родного человека, которого знал с детства? Но с другой стороны, сейчас это чувство открывалось с новой стороны. У него появились какие-то неиспытанные ранее грани. Хотя… может, вполне себе испытанные? Просто раньше Яр прятался от них, как от солнечных лучей в тени, и старался не погружаться в мысли об Алине. А теперь, погрузившись, в полной мере вкусил того, от чего столько лет отказывался.

Он не мог перестать думать об этом.

Целовал Алину в ванной — и думал. Вновь занялся с ней сексом, как только они выбрались из воды и перебрались в спальню — и думал. Гладил её по голове, когда она уснула на его плече — и думал…

Неужели это чувство действительно родилось в нём уже давно? А он его игнорировал, потому что боялся получить от ворот поворот и лишиться Алинкиной поддержки. Она была нужна Яру всегда, он не отказывался от неё даже ради Лили, хотя она очень настаивала. Да, реже виделся, но тем не менее общался регулярно.

А что бы было с ними обоими, если бы он не струсил тогда в школе? Если бы начал ухаживать, признался в том, что с ума по ней сходит? Но нет — не мог он. Это сейчас Яр думал о том, что то чувство на самом деле было любовью, а не похотью, как он тогда полагал.