Друзья или любовники? (СИ)

И в суде твоя жена раскрутит эту ситуацию по максимуму.

Положив трубку, Яр тут же побежал к начальнику — каяться в грехах и сдаваться с потрохами. Потому что иначе с работы его никто бы не отпустил.

Корнееву повезло — директор, сам переживший тяжёлый развод с первой женой и суд за ребёнка, впечатлился и отпустил Яра домой. Но несмотря на то, что Корнеев тут же помчался к себе, нигде не задерживаясь, всё равно немного опоздал.

Услышав слово «полиция», мы с Соней удивлённо переглянулись. Конечно, девочка не понимала, с какой радости к нам нагрянули представители службы закона и порядка, я же смекнула быстро.

Счёт к почти бывшей жене Яра у меня рос с геометрической прогрессией.

Я бы подождала прибытия Корнеева, но его рабочий день заканчивался только через час, да и телепортацию ещё не изобрели. И не открывать было нельзя — так мы только хуже сделаем.

Поэтому я открыла дверь — и мы с Соней тут же оказались в эпицентре спектакля с воплями и заламыванием рук под названием «Взволнованная мать находит своего пропавшего ребёнка живым и здоровым».

— Вот, вот! — рыдала Лиля, обнимая опешившую и вытаращившую глаза Соню. — Моя девочка! Я же говорила, что он оставляет мою маленькую с какой-то сомнительной особой!

— Мама! — воскликнула Соня, с удивлением глядя на двоих мужчин в форме, которые вошли в квартиру следом за Лилей. Обеспокоенными они не выглядели — скорее, имели равнодушно-скептический вид. Понимаю — кому хочется ездить по подобным вызовам? — Ты что плачешь? Мы ведь сегодня с тобой говорили по телефону четыре раза! Ты знала, что мы с Алиной пойдём в зоопарк!

— Да? — оживился один из мужчин, но Лиля энергично помотала головой, поднимаясь на ноги и утирая слёзы, которые градом текли по её щекам. И даже вот такая — зарёванная донельзя — она была очень красивой. Я, когда плачу, становлюсь тем ещё чучелом, а Лиля — нет.

— Да что вы её слушаете, она просто папу выгораживает! И Ярослав, и Соня говорили мне, что сегодня проведут весь день дома. Но я заподозрила неладное, приехала сюда, а их нет! Тогда уж я поняла, что меня обманули!

— Мама, зачем ты врёшь? — Соня покраснела от гнева и, поставив руки в боки, заявила: — Меня учила, что врать нельзя, а сама врёшь!

— Соня… — начала Лиля сюсюкающим тоном, но закончить свою мысль не успела — со стороны порога донеслось строгое и слегка запыхавшееся:

— Что здесь происходит?

Я едва не осела на пол от облегчения. Нет, за себя я не волновалась — я переживала за Соню, понимая, что её наверняка сейчас заберут у меня и отдадут матери. А после подобного отвратительного спектакля ребёнок только сильнее расстроится.

— Да вот, — оживился один из полицейских. Второй тоже перестал напоминать сонную муху и с любопытством разглядывал Корнеева.