Двойник Короля 7 (СИ)

— Расскажи мне, пожалуйста, — начал, опускаясь на стул напротив Воронова, — что было перед нападением и после. В госпитале.

— Магинский, дай поесть спокойно, — отмахнулся он, запихивая в рот кусок мяса. Сок стекал по его подбородку, и Воронов то и дело вытирал лицо рукавом кителя.

— К сожалению, я вынужден настоять, — улыбнулся так, что толстяк отложил вилку. Его рука замерла на полпути ко рту, а взгляд стал настороженным.

Коля принёс поднос с едой и уселся рядом со мной. Мир для сержанта перестал существовать, как только в рот попала первая ложка тушёной капусты.

Его глаза закрылись от удовольствия, и он с головой ушёл в процесс поглощения пищи.

Нехотя и скрипя зубами Воронов мне поведал, что на часть напали вечером. Его взгляд бегал по сторонам, словно он боялся, что кто-то подслушивает. Сначала был прорыв через ворота, без спецтехники, все сразу же бросились туда. Офицеры были в шоке.

— Думали, что это учебная тревога, — Воронов говорил тихо, размазывая соус по тарелке. — Никто не ожидал настоящего нападения так глубоко в тылу.

Враг быстро сдавал позиции и начал отступать. Барон изобразил руками какое-то непонятное движение, якобы показывающее манёвр противника.

— А потом — бах! — его глаза расширились, когда он описывал взрыв. — И облако яда, которое распространилось по всей части.

— Вы с Рязановым были вместе? — уточнил я, наблюдая за его реакцией.

— Нет, то есть да, — Воронов закинул в рот антрекот из свинины и продолжил говорить, жуя, отчего слова звучали невнятно. — Мы стояли рядом. Потом оцепенение, и вот я уже его не вижу, а он возле места прорыва один валяется.

Интересно… Получается, сам граф мог быть тем предателем? Я прокручивал в голове эту мысль, пока Воронов продолжал свой рассказ.

— Твари хорошо покромсали земельных, да и обычных солдат. Офицеры тоже нехило пострадали, они и отбивали удар тварей. А тут снова полезли воины, и… — парень запнулся, отводя взгляд. — Хреново всё было, много полегло…

— А в госпитале? — задал я следующий вопрос, отправляя в рот кусок мяса. — Вы с Рязановым что-то обсуждали? Он что-нибудь говорил?

— Чего ты привязался, Магинский? — Воронов уже смял ложку своими пухлыми пальцами, и металл жалобно скрипнул. — Не помню, не знаю, не хочу.

Ты что, следователь? Почему достаёшь меня?

Его лицо покраснело, даже уши приобрели свекольный оттенок. Жилка на виске запульсировала, выдавая нарастающую ярость. Я решил не давить дальше — информации достаточно, а злить его сильнее не имело смысла.

Пока мы говорили, успел съесть свою порцию, не прекращая анализировать полученные сведения. Воронов явно что-то недоговаривал. Его нервозность могла означать как причастность к нападению, так и простой страх перед пережитым ужасом. Сложно сказать.