Эффект домино. Падение

Вот это перемены! Наконец-то она начала оправляться от вынужденного переезда и смирилась с грядущим разводом. Пару недель назад я ездила в суд вместе с ней, чтобы не дать ей возможности передумать. Мама должна знать, что у неё всегда есть я, и она никогда не будет одна. Жизнь не кончилась и не остановилась. Земля по-прежнему не сошла с орбиты. Нужно лишь оглянуться вокруг и найти другие поводы для радости.

Подкрадываюсь сзади и, обняв её со спины, целую в щёку.

Мама застенчиво улыбается и целует меня в ответ.

— Всё отлично! Решила заранее приготовить ужин перед дежурством.

— Снова ночное? Ты хотя бы успела поспать?

Пожав плечами, она принимается за вытирание посуды.

— Моя напарница заболела и попросила подменить её. Как я могу отказать?

Мама поворачивается ко мне, и мне бросается в глаза её непривычно яркий макияж и притворно сияющий вид. За несколько последних лет я и забыла, как выглядит её настоящая, искренняя улыбка. Та, которая исходит из глубины души, а не вымучивается, только чтобы убедить меня или себя, что у нас всё хорошо.

Он решил пойти самым лёгким путём из всех возможных: начал играть. Сначала мы не придавали значения его частым отсутствиям по ночам, но, когда из дома стали пропадать ценные вещи, поняли, что всё зашло очень далеко. Возможно, мы и дальше жили бы с мамой, закрывая глаза на подобное, если бы это всё не коснулось нас самих.

Постепенно отец начал играть по-крупному, особенно когда связался с отморозками во главе с Шейном, и они стали в нашем доме частыми гостями. Выпивали, громко смеялись, играли в покер, словно нас и не было поблизости. Обычно я запиралась в своей комнате, заткнув уши наушниками, лишь бы не слышать их противных пьяных и прокуренных голосов. Мама тоже пряталась, как мышка в норке, и я никогда не смогу этого понять и принять, ведь её молчаливое согласие воспринималось дружками отца, как отсутствие возражения.

И в один ужасный день это нам очень аукнулось…

— Детка, как успехи в школе? — из моих воспоминаний меня пробуждает звон тарелки, поставленной передо мной.

Мама уже, оказывается, успела накрыть на стол, пока я вспоминала наше чёрное прошлое, которое я теперь хочу зарисовать яркими красками.

Он — целый набор разноцветной акварели. Правда, он считает, что я — чистый белый лист. К моему сожалению, это не так.

— Всё хорошо. Брайан мне помогает, — непроизвольно улыбаюсь. Когда я думаю о нём, в моей душе пышным цветом расцветает нежность.

Мама тоже улыбается, глядя на меня, но никак не комментирует, приступив к еде.

— Мам, Брайан, конечно, не торопит и ни разу даже не обмолвился, на какой срок мы здесь, но, думаю, нам с тобой нужно стать самостоятельными.