Эффект домино. Падение

Он делает ко мне пару неторопливых шагов и, остановившись возле края стола, задаёт вопрос, от которого мне становится ещё хуже:

— Это ты о чём сейчас?

Горько усмехаюсь, потому что, похоже, ему здесь не особо доверяют, и он — такая же пешка на шахматной доске, что и я.

— Я ехала в ЭлЭй, чтобы встретиться с кардиохирургом из клиники «MedHeart». Мы должны были обсудить грядущую операцию мамы. Он был единственным врачом, который отозвался на мои запросы. При мне были… необходимые документы, а теперь я осталась ни с чем.

Умалчиваю о деньгах, потому что знаю, чем это чревато. Не хочу быть должницей Брайана и, тем более, его приспешников. Найду выход сама.

— Имя доктора помнишь?

— Алистер Краун. Мы с ним переписывались.

— Уверена, что с ним?

Кроу хватает со стола планшет и начинает шустро водить пальцем по экрану, сдвинув свои красивые брови к переносице, а затем берёт телефон. Пока мы оба по громкой связи слушаем длинные гудки, Брайан безотрывно всматривается в мои глаза. Я достойно выдерживаю этот мучительный немой диалог, который, наконец, прерывается ответом:

— Здравствуйте. Клиника «MedHeart». Чем могу вам помочь?

— Доброе утро. Как я могу попасть к Алистеру Крауну?

На том конце повисает тишина, а затем мы слышим вердикт, который, в глубине души мне и без того уже был известен:

— Приносим свои извинения, но доктор Краун больше у нас не работает. Он скончался неделю назад.

ГЛАВА 6 ТЁПЛЫЙ ПРИЁМ

Лорен Уилсон оказывается очень приятной женщиной средних лет, чем-то напоминающей мне маму, только в более пышной и жизнерадостной версии. Лучики морщин вокруг её глаз говорят о том, что она много смеётся и улыбается. Уголки глаз моей мамы, напротив, опущены, а между бровей засела хмурая складка — свидетельство частого уныния, страданий и неумения справляться с жизненными тяготами.

Как же хочется, чтобы она освободилась от оков болезни и хотя бы сейчас начала жить полной жизнью. Брайан уверил меня, что с ней всё в порядке, и в больнице дежурят свои люди, обеспечивающие её безопасность. Вот только у меня язык не поворачивается назвать безопасностью то, что её сердце может перестать биться в любую секунду, а я даже сделать ничего не могу, сидя в заточении.

Из-за мнимого языкового барьера мы с Лорен перемигиваемся, переглядываемся и объясняемся записками с забавными пиктограммами. Вот как бывает: человек может не произнести ни слова, но стать твоим другом, а может произнести одну неосторожную фразу — и стать врагом. Мне то и дело приходится себя мысленно шлёпать по губам, чтобы не ляпнуть что-нибудь на английском и не выдать себя, поэтому стараюсь рот не раскрывать вообще.

— Мария, вот, держи. Здесь всё необходимое для твоих булочек.