Сын губернатора

Я, распластанная под ним, тихо стону и в какой-то момент чувствую его руку на своем оголенном бедре. Замираю и, отпрянув, испуганно смотрю в его глаза. Сердце, притихнув, мелко дрожит вместе со мной, а тело хочет продолжения.

- Не трясись, Ра-я… Не бойся, тебе будет приятно.

- Ты сказал, ничего не будет, - шепчу дрожащим голосом, - я не готова…

- Тшшш… не дергайся, я просто тебя потрогаю.

- И все?

- А ты можешь потрогать меня.

Сказав это, Греховцев садится на колени в моих ногах и, вытянув рубашку из-под пояса брюк, начинает ее расстегивать. А я ничего не могу с собой поделать, как завороженная, наблюдаю, как кипенно-белая ткань расходится в стороны, являя моему ошалевшему взору поблескивающую в с лунном свете смуглую кожу.

Покончив с пуговицами, Герман снимает рубашку, небрежно бросает ее на пол и принимается за брюки.

Ой, мама…

По венам растекается тягучий сироп, а когда он полностью избавляется от брюк и, бросив их к рубашке, нависает надо мной, тело вспыхивает как спичка.

Какой он огромный!

С трудом сглотнув, протягиваю руку и касаюсь его кожи. Она горячая и нереально гладкая.

Он же сам разрешил себя трогать. Пусть терпит.

Герман опускается ниже и вжимается пахом в мое бедро. Я вновь замираю. Мысленно благодаря темноту, скрывающую мое горящее лицо, прислушиваюсь к ощущениям.

У него эрекция. Самая что ни на есть настоящая, и прямо сейчас она упирается в мое тело.

- Ты говорил, что у тебя никогда…

- А ты говорила, что никогда не будешь со мной…

Мы замолкаем. Тяжело дыша, смотрим друг другу в глаза, а затем я чувствую, как расходится на моей груди халат и правую грудь накрывает горячая ладонь.

Это невероятно. Каждое прикосновение словно током бьет. Потом приходит очередь второй груди. Закусив больно губы, впиваюсь ногтями в его плечи.

Между ног все тянет, я не понимаю, чего мне хочется больше – свести их вместе или распахнуть шире. Это ощущение становится невыносимым.

- Герман, хватит… - прошу жалобно.

Вместо ответа парень склоняется и ударяет по соску языком. Я вскрикиваю. Ловлю его обезумевший взгляд и чувствую, как он всасывает в рот сжавшуюся в комочек горошину.

- Вкусная какая… моя будешь… - под тихое бормотание быстро развязывает пояс халата и разводит полы в стороны.

Сразу же припадает ртом к обнажившейся коже, жалит поцелуями, царапая ее жесткой щетиной.

- Господи… Гера…

В следующее мгновение его руки уже на моих бедрах, оглаживая их, мягко разводят в стороны.

О, да… я согласна уже на все, лишь бы он прекратил пытку.