Сын губернатора

Пойдешь ко мне работать?

- Нет, у меня уже есть работа, - выпаливаю резко, - я не смогу совмещать с учебой.

- Учишься в том же Вузе, что и Гера?

Я прикусываю язык. Черт! Кажется, сболтнула лишнего.

- Значит, вот где он нашел себе уборщицу, - щурясь, затягивается сигаретой.

Я никак не комментирую. Пусть думает, что хочет.

- Можешь высадить меня здесь, - указываю на приближающуюся остановку, - тут уже близко.

- Слушай, - бросает на меня быстрый взгляд, тушит сигарету и выбрасывает окурок в окно прямо на дорогу, - ты не в курсе, кто у него там появился?

И тут меня осеняет. Все эти разговоры о работе лишь предлог.

"Закусив губы, мысленно злорадствую. Ты сильно удивишься, детка, если узнаешь правду.

- Нет, ничего такого я не знаю.

- А если хорошо подумать? – лукаво подмигивает девушка, а меня едва не передергивает от отвращения.

Вот же дрянь!

- Понятия не имею, - повторяю, глядя ей в глаза.

- Я заплачу…

Склоняет голову набок, легко постукивая пальцами по рулю в такт звучащей из колонок модной мелодии.

Ведет себя так уверенно, будто ни секунды не сомневается, что я продамся за целковый.

- Сколько дать? Пару тыщ хватит?

- Я ничего не скажу.

- Пять?

- Останови машину.

- Да, ладно тебе, - почти ласково проговаривает блондинка, - я тебя не выдам, не бойся. Он же водит кого-то домой? Или, может, ты слышала, как он разговаривал с кем-то по телефону?

- Я ничего не видела и не слышала, - повторяю упрямо.

Машина замедляет ход и останавливается через дорогу от общежития.

- Ну, хочешь десять?

Я нажимаю на рычажок двери и толкаю ее от себя. Уже собираюсь выйти, как чувствую захват на рукаве куртки.

- Погоди-ка… а ты чего Греховцева так защищаешь? Влюбилась, что ли?

Щеки обжигает. Чувствую, как краска заливает лицо и быстро отворачиваюсь. За спиной слышится мерзкий смех.

- Втрескалась в сына губернатора?! Золушка, бл@ть!..

Не сдержавшись, оглушительно хлопаю дверью иномарки и слышу, как смех сменяется матерной руганью.

Идиотка! Отвратительная, как Нечаева с третьего курса. Та тоже не упускает возможности, чтобы побольнее меня задеть или оскорбить, но ее словесный понос обычно никак не касается Германа, а Диана задела за живое.

Все, что касается Греховцева, крайне чувствительно для меня.

Захожу в общагу, здороваюсь с вахтершей и поднимаюсь на второй этаж. В длинном коридоре витает запах жареной картошки. Сглотнув обильную слюну, понимаю, что проголодалась.

Не раздеваясь, включаю чайник и отвлекаюсь на звонящий в кармане пуховика телефон.

Баталов, чтоб его черти съели.

Перед отъездом Герман заявил, что впредь решением всех моих проблем будет заниматься его друг Рома.