Это несерьёзно

Баженов не курит сигареты уже два месяца и с жадностью втягивает дым кальяна, пока я танцую, не сводя с него глаз. Он следит за каждым моим движением, мы оба знаем, что скоро займемся любовью.

Покурив, он отдает мундштук и подходит. В медленном танце мы движемся плавно, чуть лениво. Атмосфера становится ярче, воздух насыщеннее.

Когда через полчаса садимся в машину, Демьян спрашивает равнодушно:

— Ко мне или камень-ножницы-бумага?

Я прыскаю. С вызовом поднимаю кулак, Демьян делает то же самое. Три раза качаем руками и показываем. У него — камень, у меня — бумага.

Значит, ночуем у меня.

— Да блин! — ругается Демьян, нажимая на кнопку «двигатель-старт». — Ты всегда выигрываешь, читерша.

— Потому что ты всегда показываешь камень. — Расторопно пристегиваюсь.

Зимой мы жили вместе и вроде как привыкли, да так, что теперь, вернувшись домой, ночуем то в его квартире, то в моей. Скитаемся. Слишком много вещей, за раз не перетащишь, а переезжать — процесс сложный и длительный.

Едем ко мне. Поднимаемся в лифте. На лестничной площадке спешим, мои пальцы дрожат и путаются, пока ищу нужный ключ, пытаюсь попасть в замочную скважину.

— Возьму тебя быстро, — раздается за спиной.

— Демьян, Дёма… — шепчу я сбивчиво, немало смущенная откровенностью. — Потерпи еще.

Едва заваливаемся в квартиру и закрываем дверь, Демьян подталкивает лицом к стене и задирает платье. Мое дыхание становится шумным, когда он стягивает колготки, стринги. А затем, присев, жадно мнет, целует и кусает ягодицы. Захватывает зубами, оставляет влажный след. Своей торопливостью он транслирует обожание и восхищение — я ощущаю себя богиней, мне настолько хорошо, что закрываю глаза и не сдерживаю стонов.

Демьян тянет бедра на себя. Когда слушаюсь, он прижимается губами к промежности, ведет языком. Меня пронзает током. Как бы сильно ни выгибалась, как бы ни старалась отстраниться, моя поза слишком откровенная, а его лицо в бесстыже-пикантной позиции — между ягодицами. Трясет. Смелость и наглость, которые я излучала в клубе, лопаются, как мыльные пузыри в наглых руках фокусника. Закусываю губу и дрожу, обалдевая от интимности, стыда и ощущений. Вмиг превращаюсь в скромницу, сгорающую от шока и наслаждения, вот так ему отдаваясь.

Поласкав вдоволь, Демьян выпрямляется. На то, чтобы расстегнуть ширинку, у него угодит несколько секунд. Дальше неминуемо следует вторжение. Из-за разницы в росте мне больно, он высокий и большой, приходится привстать на цыпочки и поднять ногу повыше. Вот так хорошо. Можно. Через пару толчков «терпимо» превращается в «идеально», и я замираю, предвкушая пик. Ощущения прокатываются по нервным клеткам, жгут. Демьян упирается ладонью в стену у моего лица, голодно берет меня сзади.