Это несерьёзно

Говорить не хочет, отворачивается, угрожает охраной, полицией и всеми земными карами. И это ранит. Блядь, до сих пор ранит, потому что, хотя с Николаем Черных, более известным под ником Человек, мы хорошо поладили и даже провернули революцию внутри «Звезд», отец у меня по-прежнему один. И всегда будет один.

Сейчас он стоит передо мной и избегает зрительного контакта.

Требует убраться немедленно.

— Ответь, и я уйду. Мне пиздец как нужна эта правда. Ты видел экспертизу? Я десятки раз у тебя спрашивал, и каждый из них ты отмалчивался, давая понять, что видел и что в смерти Аси есть моя вина.

Я жил с этой ответственностью. Так видел, блядь, или нет?

— Убирайся на хрен! Я тебя не знаю и знать не хочу!

Едва удерживаюсь, чтобы не толкнуть его. Вдох-выдох. Говорю максимально спокойно:

— Ты меня вырастил, сформировал мою личность, и ты всегда будешь одним из самых важных людей в моей жизни. Я любил и уважал тебя, как никого другого. Ты… лет до шестнадцати был для меня богом, даже несмотря на то, что гулял от моей матери направо и налево, компенсируя бесплодие или что там тебя ело. Ты был для меня всем. Так хотя бы во имя того периода скажи честно, ты видел эту ебаную экспертизу своими глазами или нет?!

Отец отворачивается, будто смутившись.

Словно не ожидал именно этих слов. Но меня достало играть роли, достало притворяться и игнорировать.

— Я тебе верил и, наверное, всегда буду верить, — продолжаю говорить. — Мне надо знать.

Чувствую ошеломление. Качаю головой и отхожу в сторону. Упираюсь рукой в шкафчик, обдумывая услышанное. Мать Аси, получается, сказала правду. Ася болела. Я с ней ничего не делал.

Кожу покалывает, внутри, по ощущениям, руины. То, на чем я пытался строить себя нового, на чем балансировал, те страхи, что держал в узде, — все разом рухнуло.

Я нахожусь сейчас в таком сильном ахуе, что не могу подобрать слов для его описания. Примерно в таком состоянии на свет рождаются дети.

— Сервера форматнули, бумагу сожгли, — произносит отец. — Ты как позвонил и сообщил, что случилось… боже, никогда не забуду твой потерянный голос, он до сих пор в ушах стоит. Я поднял все связи. Ты был моим единственным сыном, моим дорогим ребенком, и в тот момент мне было плевать, сделал ты с этой девкой что-то или нет, я должен был вытащить тебя любой ценой.

Времени размусоливать и рефлексировать не осталось, счет шел на минуты. Действовали быстро и грязно. Я кого смог найти за сутки, с теми и работал. Сам понимаешь, как это сложно было тогда, да и сейчас. Хакеры не смогли ничего вытащить, просто уничтожили улики.

— Так какого хрена ты лишь молчал, когда я спрашивал? Какого. Блядь. Хрена? Я сам себе все придумал. Я так часто прокручивал в голове наши с ней последние дни, что начал выдумывать, как бью ее. Мне это снилось, я просыпался в ужасе.