Это несерьёзно

Я так понял, вы совсем охерели от вседозволенности, да?

Карасёв вытирает ладонью лоб, с которого пот катится градом.

— Это вы вызвали полицию? — не то воет, не то рычит. — Вы же взломали меня, вы… это противозаконно. Вас посадят!

— Я? Разве? Уже полгода я работаю в вашей сети коворкинга и сегодня приехал ровно с той же целью. Понятия не имею, кто сделал анонимный донос в полицию.

— Что. Вы. Предлагаете?! — орет он.

— Серваки я вырубил и вывез. Пока что. Форматну я их или нет, зависит только от вас. Полиция сейчас найдет у вас дыры в безопасности и прилично оштрафует. После этого вы обратитесь в NST и вашу защиту мы возьмем на себя, как и контроль за вами и вашим дальнейшим поведением.

Пожизненно. Но уже без скидки. Кроме того, вы сдадите всех своих подельников, которые принимали участие в вербовке и съемке, и закроете бизнес. Вы вылечили и вырастили Богдана, помогли его матери и сделали ряд очень хороших дел. Понятия не имею, с какого, блядь, хера вас на старости лет занесло в порнуху, но спишем это на кризис среднего возраста. Я даю вам шанс исправиться.

Поднимаюсь с кресла. Карасёв начинает носиться по кабинету, полиция уже в холле.

Он мокрый весь, в ужасе. Я иду к выходу, он подбегает и вручает мне папку с компроматом. Я принимаю ее, киваю ему и покидаю кабинет. Именно в этот момент в зал врывается ОМОН.

Слив персональных данных — серьезное преступление, и оно требует серьезных мер: вяжут Карасёва красиво. Но из-за того, что наше законодательство пока на эту ногу изрядно хромает, мужик выкрутится. Заплатит штраф, но выкрутится.

И надеюсь, последует моему совету. У него жена, три дочери, сестра, племянник, который его боготворит. Было бы обидно это все потерять.

У меня проверяют документы, задают ряд вопросов, после чего, сжав папку, я покидаю зал. Катерина с ресепшена смотрит в панике, извиняется, клянется, что не понимает причину происходящего. Она и правда не понимает: эти люди работают в хорошем месте за белую зарплату.

— Всё в порядке, я поставлю вам пять звездочек, — стараюсь подбодрить ее напоследок, вот только она не радуется.

Крайне жаль, когда за красивыми вещами стоит зло. Я, увы, не умею молчать и скрывать правду. Из Лондона меня уже выперли. Надеюсь, в Питере удастся задержаться подольше.

Выхожу на улицу и тупо иду вперед, прокручивая в голове разговор.

В какой-то момент смотрю на часы — жрать хочется. Эйфория щекочет, требует с кем-то разделить эмоции. Пусть просто поболтать! Гребаное одиночество съедает, я люблю шум, поэтому часто предпочитаю коворкинг личному кабинету.

Время как раз обеденное. Листаю телефонную книгу, гадая, кого можно пригласить вот так внезапно: еще позавчера я не планировал поездку в Москву, потом закрутилось. Осеняет — Кристина Осина ведь где-то здесь, поблизости работает.