Это несерьёзно

Понимаете, в том-то и дело, все было хорошо, но я почему-то ощущаю тревогу. И я устала. Хочу, чтобы стало как раньше.

— Как вы думаете, что нужно сделать, чтобы стало как раньше?

— Не знаю. Сейчас сложный период: у Марка новая должность, у меня важный заказ. Еще и знакомого Марка арестовали в тот день, муж был явно на взводе. Понял, что в жизни может случиться всякое, пообещал, что будет ценить меня больше. Извинился за прошлые обиды. Хотел купить шампанское в середине дня… капец. Мы оба меняемся. И мне хочется с кем-то об этом поговорить. Наверное.

Время сессии подходит к концу, мы некоторое время обсуждаем, что я чувствую и что с этим делать.

— Вы не планировали завести детей? — спрашивает напоследок психолог.

— У Марка есть дети. Он… — пожимаю плечами, — не против, если я захочу. Но сразу предупредил, что дети полностью на меня лягут. Поначалу я была слишком молодой для этого, училась, а потом мы стали ссориться. Я думаю, сейчас не лучшее время.

— И что вы решили? Поедете на тот концерт с другом детства?

— Не знаю пока. Я бы хотела, и Марк вроде как не против, но…

Вспоминаю бесконечную поездку по парковке.

Да, она закончилась хорошо, мы не то чтобы не поссорились — мы стали ближе. Марк просто шутил. Но эта дорога вверх по узкому коридору, это ожидание… Я бы не хотела однажды повторить ее.

Равский увешан детьми с головы до ног. И все они покрыты мороженым.

— Так. Видишь группу людей разных возрастов? Нам надо к ним.

Шаг замедляю. Сам не ожидал столь колоритного зрелища. Крис тоже автоматически замедляется. Она только-только с «Сапсана» и хочет нырнуть под душ, а потом в кофе, — или наоборот, неважно, — но так уж вышло, что у меня срочные дела в этом парке именно в это время.

Работа.

Один из детей Алекса вопит на всю аллею.

— Ты уверен? — скептически прищуривается Кристина. — Вон там компашка пьет винчик из бутылок, обмотанных черным пакетом. Нам точно не к ним?

Вот! Другое дело — шутит, улыбается. А то час в машине провели молча, в каком-то дурацком напряжении. Ладно я на взводе из-за звонка Равского, но она-то отдыхать приехала.

Усмехаюсь и хочу притянуть Кристину к себе, как часто это делал раньше, но она снова выкручивается. Не хочет больше со мной обниматься, даже на вокзале проигнорировала попытки сцапать.

Отклонилась, вручила сумку. Обидел чем-то? Или в муже дело? Слегка прищуриваюсь, разглядывая ее.

Изменилась Крис за последние десять лет. Отрицать можно сколько угодно, но передо мной больше не угловатый подросток, а красивая девушка, с аристократичной бледностью и почему-то грустными глазами. Еще я теперь понимаю отчетливо, что между нами образовалась пропасть. Мы и друзья, и одновременно — чужие люди. То, о чем Кристина говорила на обеде в Москве.