Я чужая невеста

Тем более по такому странному поводу.

Несколько минут спустя нас проводили в роскошные апартаменты. Впрочем, я бы поубавила в интерьере ярких цветов или хотя бы их количества...

— Мидьяр, я очень рада, что мне довелось увидеть твой мир, — это было первое, что я сказала за все минувшее время. — Но мне казалось, что я здесь по делу.

— Несомненно, — подтвердил этот невозможный человек, бросая свой мешок на изящное, словно вручную сделанное кресло.

И возвращая себе собственное лицо. А жаль, на самом деле... Я не хочу его видеть. Это слишком опасно для моего решения.

— Но я не думаю, что тебе стоит появляться в храме в таком виде. Лучше переодеться. Наши жрецы очень... трепетно относятся к традициям.

— Никогда не замечала подобного за стихийниками, — парировала я. — И что же я должна надеть?

— В твоем мешке платье. Зеленое. И мы пойдем не к стихийникам, Мирра. Брачные ритуалы, рождение детей, посмертные обряды — всем этим занимаются жрецы культа Природы, — пояснил он, слегка улыбаясь.

Ну да. Могла бы и сама догадаться. Как и о том, что...

— Ярр... Ты ведь покинул свой мир. Отторг его... Ты мог найти мне другого проводника, зачем было самому?

Я невольно потянулась к нему, не физически, мысленно — чтобы почувствовать его эмоции.

Ведь это должно быть неприятно, вернуться туда, где с тобой что-то случилось. С другой стороны, мне-то какое дело, что тут с ним случилось? Никакого!

— Все очень просто, лавелин...

Это обращение плеснуло одновременно возмущением, болью и тоской по несбыточному. Потому я попросила:

— Не называй меня так.

И так практически черные глаза стали еще темнее. Право я уже иногда ностальгировала по той яркой синеве с золотыми искрами.

— Как скажешь, — и усмешка эта кривоватая. Б-р-р! — Все просто, Мирра, разве ты забыла, о чем мы договаривались? Я сразу сказал, что приведу тебя на Ленейр не бесплатно. Ты должна мне услугу.

Ах да. В расписание добрых дел меня не включили, точно.

— Какую? — осведомилась я, подобравшись и готовая к любым неприятностям.

— Присядь уже, — попросил Ярр. Отошел к окну и присел на подоконник, подтянул ноги, обнял колени. И в такой позе, глядя не на меня, а за голубоватое, чуть мерцающее стекло, сказал: — Три дня.

Очень понятно и все кристально ясно!

Я швырнула мешок на огромный диван, заваленный цветными подушками, и пнула одну из подушек ногой.

Сорвать злость хоть так!

Он что не понимает, что не только ему сложно? Мне тоже!

Я хочу поскорее со всем этим закончить, потому что мне тоже больно и плохо! Но я осознаю, что если упаду в это бурное море по имени Мидьяр, то больше никогда не выплыву.

— Что — три дня? — спросила очень терпеливо, по-прежнему стоя посредине комнаты.

— Ты проведешь со мной три дня, прежде чем идти в храм.