Японская война 1904. Книга 6

Причем не в каких-нибудь… Благо у Шереметевых была возможность напрямую поговорить с нужными людьми, и начал он с митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Антония. В миру Александр Васильевич Вадковский был заодно первейшим членом Святейшего Синода и почетным членом Академии наук, а также старым другом семьи, который не просто согласился встретиться с молодым Шереметевым, но и выслушать его.

Иногда именно такой малости бывает достаточно, чтобы начать самое большое дело. Степан Сергеевич опасался, что с ним сразу начнут спорить, но митрополит лишь прикрывал глаза, слушая его доводы.

А потом, когда он согласился прочитать письмо генерала Макарова, так и вовсе хмыкнул на фразу, что если науку не остановить, то почему бы ее не возглавить… В общем, разрешение Шереметев получил, и первый радиоприемник начали устанавливать на площади перед Казанским собором. После этого договориться с Физико-техническим институтом и Императорским театром было совсем не сложно.

Дальше в целях, поставленных Макаровым, были не просто культурные ориентиры, но места государевы… Поэтому пришлось использовать все семейные связи, улыбаться давно забытым друзьям и просить аудиенции у самого Николая Александровича.

Именно в этот момент молодой Шереметев понял, что никто другой на самом деле не смог бы справиться с подобной задачей. Точно не так быстро и не так масштабно. Впрочем, даже у него выбить полноценную встречу не получилось, но вот короткий разговор на две минуты перед поездкой государя на службу — вполне.

Степан Сергеевич коротко рассказал о своей просьбе и готовности взять на себя любую ответственность. В итоге… Дворцовую площадь им не дали, но император позволил подарить один приемник себе для частного использования.

Также он приказал поделиться вторым с Военным министерством и словно в качестве компромисса все-таки выдал разрешение на установку третьего на Николаевском вокзале. Не совсем идеально, но гораздо больше, чем рассчитывал сам Степан Сергеевич.

После этого были еще десятки поездок по всему городу — очень много нужно было сделать самому, но Шереметев справился. Не забронзовел еще в генеральском мундире. Даже решил по просьбе поймавшей его графини Дашковой заглянуть на прием к Юсуповым и… Вот здесь он сломался.

Фальшивые улыбки, фальшивые разговоры, а за каждым словом скрывалась только жажда внимания, денег и славы. Не дел, а лишь награды за них. И это сюда он когда-то так мечтал вернуться?

А еще разговоры. Когда они перемывали кости друг другу — ладно, но когда злые языки коснулись армии, ее побед и, как тут было модно повторять за английскими газетами, «Мясника Макарова», Шереметеву пришлось приложить все силы, чтобы удержать себя в руках.