Японская война 1904. Книга 6

Старая жизнь рушится, люди бегут в город, и на этом тонком ручейке держатся все наши и не наши заводы. А здесь мы разом получили целую прорву возможных рабочих, и теперь так просто их обратно не вернем.

— Силой удержите? — нахмурился Лосьев, в котором неожиданно проснулся юношеский максимализм.

— Это вызвало бы слишком много противодействия, — я покачал головой. — В нашем случае гораздо проще предложить пленникам честную сделку. Три года работы на заводе, шахте или стройке за нормальные деньги, а потом возможность выкупить себе квартиру в городе или же землю за его пределами.

То, что они никогда не получат у себя в Японии… Так что, хочется верить, когда придет время обмена всех на всех, большая часть тех, кого мы сейчас увозим в Ляоян и Инкоу, сами решат остаться у нас.

— Ну, тогда это не рабство.

— Или рабство и военная хитрость, — я не стал смягчать ситуацию. Да, жалеть людей — это неплохо, но жалеть врага — это все-таки другое.

— Подождите, — Огинский вспомнил о еще одной важной вещи. — Но как мы им будем давать землю? Квартиры и рабочие места — ладно. Деньги есть, дома строятся, но земля… Она же царская, и вряд ли Столыпин, о котором вы говорили, будет готов так просто ее раздавать.

— Вообще, именно раздавать землю в личное пользование он и хотел. По крайней мере, у себя в Саратове, — я подстроил знание из своего времени под местные реалии.

— Все-таки подобное лучше согласовать с ним заранее.

— А если нет, — я решительно закрыл вопрос, — сам выкуплю землю и сам выдам. Обмануть никого не позволим, но эти тысячи рабочих рук нам нужны кровь из носу.

Я несколько секунд внимательно всех оглядывал, а потом, убедившись, что никто не спорит, перешел к следующему не менее важному вопросу.

Тому, а что именно мы будем строить, развивать и улучшать, пользуясь этой небольшой паузой и огромными возможностями, что нам так удачно достались.

Татьяна Гагарина вышла из дома, где Макаров обустроил свой штаб, только под вечер. Рядом горели фонари мастерской, где, несмотря на время суток, продолжали стучать молотки и зубила. В низине, чуть южнее, шумело людское море: солдаты радовались победе, солдаты праздновали, солдаты собирались домой. Ветер короткими рывками порой доносил оттуда обрывки чужих разговоров, и Татьяна невольно слушала, а что же волнует простых людей.

— Дома жена, наверно, уже забыла, как выгляжу.

— Ничего, приедешь — сразу вспомнит. Самый видный мужик будешь на селе.

— А я не поеду домой. Наоборот, жену выпишу, чтобы сюда прислали.

— В смысле, выпишешь?

— Через телеграф. Генерал Макаров объявил, что можно послать сообщение в те города, куда были отправлены ветераны из 2-го Сибирского. Они помогут собраться семьям, купить билеты на поезд и приехать сюда.

— Ну, если генерал Макаров обещает, то так и будет.