Японская война 1904. Книга 6

— Пока я задерживал ваши эшелоны, то тоже с ними пообщался и… Минимум две трети сразу же вернутся в Японию, как только им представится такая возможность.

— Там голод, а еще нет тех самых работы и земли — а мы даем им шанс жить, а не выживать, — возразил за меня Огинский.

— Алексей Николаевич, — кивнул ему Столыпин, — вы сейчас упомянули очень важные вещи, но… Чтобы понять, что они нужны, этим людям необходим определенный уровень осознанности. А большая часть пленных — это вчерашние крестьяне, которых прогнали через несколько школьных классов, где им вбивали в головы всего пару очень простых истин.

Япония — это центр мира, а они — лучше, чем вы. И как после такого им оставаться среди тех, кто для них не более чем варвар?

Очень интересный вопрос и очень интересная проблема. Я почему-то с высоты 21 века решил, что честного с запасом предложения хватит, чтобы сохранить наших пленников. Но в то же время похожий подход не сработал даже со 2-м Сибирским. Я обещал землю, мне даже поверили, но это просто не смогло остановить страхи солдат, что чуть не привело к бунту… А вот что остановило, так это идея. Защита добытого в бою, поддержка товарищей, великое дело, что останется в веках.

Идея — вот что сработало тогда, и вот что мне нужно было срочно придумать для наших японцев. Причем идея, которая сможет сработать очень быстро: за считанные недели, иначе, Столыпин прав, я лишусь столь важных для моего промышленного рывка рабочих рук. Думайте, Вячеслав Григорьевич, думайте! Или… Почему я должен думать один, если рядом собралось столько умных людей? Может, лучше всем вместе?

— А как вы считаете? — я обвел взглядом всех собравшихся. — Ради чего японцам захотелось бы остаться?

Никто так и не успел ответить, потому что, отталкивая друг друга, в комнату ворвались сразу двое адъютантов Столыпина.

— Полковник Жилинский исчез из-под домашнего ареста! — выпалил первый. — А бандит Цыганок и его подельники убиты прямо в камере!

Второй на мгновение замер, а потом тоже заговорил.

— В Токио бунт вернувшихся из Кореи частей. Император пытался это скрыть и даже какое-то время задерживал все телеграммы. Но буквально полчаса назад Сергей Юльевич Витте смог отправить сообщение в Санкт-Петербург и нам.

Мои мысли заскакали словно безумные.

Бунт? Неужели из-за меня? Я вспомнил последние листовки, которые распечатала и раскидала по половине Токио Казуэ — а она ведь должна была после этого выйти на связь, но пропала.

— Кто стоит во главе восстания? — спросил я у Столыпина, который быстро скользил глазами по принесенной ему расшифровке послания.

— Бывший генерал Хикару Иноуэ. Он захватил броневики гвардии, с их помощью освободил несколько политических заключенных, а потом вместе с бунтующими солдатами отступил на юг.