Японская война 1904. Книга 6

— Это просто невозможно, — ювелир из Владивостока после неудач других своих коллег снова обрел уверенность в себе и теперь ждал провала от последнего конкурента.

Однако… Пластина легла под белый свет, и вокруг нее появились идеальное ровные круги. И центр — четкий! В толпе ювелиров раздались перешептывания.

— А я про него среди наших никогда не слышал.

На лице первого еврея-неудачника появилась торжествующая улыбка. Запах тайны стал еще более явным. Я кивнул Огинскому на обоих евреев, чтобы тот пригласил их на отдельную беседу. И, оставив в приемном всех остальных участников, мы перебрались в тот самый кабинет, в котором я еще недавно ждал этой встречи.

Вот теперь можно было поговорить и прямо.

— Вы же не ювелир? — я посмотрел на второго еврея, принесшего с собой идеально ровный кварц.

— Часовщик, — ответил тот, и мне захотелось выругаться.

Ну, конечно же! Ювелирам ведь что важно при обработке камня? Красота, гладкие грани, и все в принципе. А вот для кого на первом месте стоит точность, так это часовщики!

— Алексей Алексеевич, — я повернулся к Огинскому, — кажется, приглашение всех этих людей было именно нашей ошибкой.

Они в свою очередь просто делали то, что и обычно, поэтому прикажите выплатить им не только за проезд, но и компенсацию за потраченное время.

— Они работали на наши заказы неделю, с учтем дороги — половина месяца. Вот по половине жалования подпоручика за месяц им и выплатим. А теперь можно и познакомиться, — я посмотрел на евреев и представился. — Броневой генерал Российской императорской армии Вячеслав Григорьевич Макаров.

— Берл Гольдшмидт, — поклонился первый. — Я ювелир, и, как вы правильно поняли, поэтому мне было сложно выполнить задание, которое озвучили ваши люди.

Но я сразу подумал, что с этим сможет справиться мой зять…

— Лейб Штейн, — зять выглядел чуть ли не старше своего тестя, но по легкому смущению и короткому ответу сразу стало понятно, что Берл в этой парочке действительно считается старшим.

— Лейб — это по-вашему Лев, — тут же подтвердил мои мысли первый еврей, снова зачастив. — И мой зять всегда как лев бросается на любые новые задачи. А штейн, кстати, означает камень — еще один символ того, что он был рожден не столько для часов, сколько для того, чтобы помочь вам.

Кажется, кое-кто прямо сейчас начал набивать себе цену.

— Спасибо, что проявили смекалку, это будет вознаграждено по полной, как и было обещано, — я кивнул как раз вернувшему Огинскому, и тот аккуратно подхватил Гольдшмидта под локоть и повел к выходу из комнаты.

Было заметно, как старому еврею очень хочется напоследок надавать советов своему родственнику, но в итоге он так и не решился уж слишком наглеть.