Искуситель

 – Моя клиентка не имеет никакого отношения к заявленным в деле исчезновениям.

– Это мы сейчас и выясним, – а вот улыбка детектива не сулит ничего хорошего. – Мисс Хейли, добиться разрешения на допрос было непросто, но давайте честно – сколько вы заплатили за исчезновения Уилсона и Морган? Это здорово сэкономит нам время.

Я отдала душу, детектив.

Но вслух я об этом говорить не собираюсь. Вздергиваю подбородок и скрещиваю руки на груди, облокотившись на спинку стула. Смотрю на детектива со злостью и презрением, подмечаю и криво подстриженные усы, и едва заметное пятно от кофе на вороте рубашки, и глубокие синяки под глазами. Он будто состарился на пару лет с нашей последней встречи – осунулся, морщины стали заметнее и глубже.

– Я не буду отвечать на провокационные вопросы.

– Что ж, будем по-плохому.

Он тянется за небольшим магнитофоном – прямиком из позапрошлого десятилетия, когда писком моды был разве что кассетный плеер, а о мобильных телефонах думали как о громоздких и дорогих штуковинах, а не незаменимом гаджете, – и щелкает кнопкой.

Я узнаю собственный голос на записи – ломкий, гнусавый, отчаянный. Кусаю губы.

– Скажете, это не вы?

– Откуда у вас запись, детектив Блумфилд? – спокойно уточняет мистер Дорри, но взгляд его темнеет.

– Мистер Хейли согласился сотрудничать со следствием и передал нам все необходимые материалы. Так что насчет признания, мисс Хейли? – хмыкает Блумфилд. – У нас есть полная запись вашего с отцом разговора, при желании можно разобрать его по косточкам. Сколько вы заплатили Мерсеру Эллу за исчезновение Уилсона и Морган? Отдали все деньги, что выделял вам отец, или только часть? И кто такой ваш загадочный Элл? Его нет ни в одной базе данных – ни в нашем штате, ни в других.

Я комкаю юбку платья в руках, крепко стискиваю ткань пальцами, лишь бы не распустить сопли. Папа до последнего был мне дорог. Я верила ему, когда он смешивал меня с грязью по телефону. Верила ему, когда мистер Дорри заявил, будто тот дал показания против Мертаэля. Верила, когда отгоняла в сторону непрошеные желания. Оказывается, отец уже несколько дней как растоптал мою веру. Смешал с грязью, отбросил в сторону и забыл.

С губ непроизвольно срывается горький смешок. Это нервное. До чего же хочется закрыть лицо руками и разреветься прямо здесь, и плевать, что подумают Блумфилд и Дорри. Пусть считают меня дурой или сумасшедшей, пусть хоть за признание этот жест принимают.

Но я держусь. Нужно уметь правильно себя подать, так ведь? Даже в такой ситуации.

– Я никому не платила, детектив. Мерсер – художник, и это все, что мне о нем известно, – произношу я сдавленно, с трудом найдя в себе силы взглянуть детективу в глаза. – Как и вам.

– Не закапывайте себя, мисс Хейли, вы сами сказали: они исчезли из-за вас.