Измена. Не прощу (СИ)

- Туман ты гонишь? Сила есть ума не надо!

Я усмехнулся и сплюнул, снимая с себя чёрную майку алкоголичку и направляясь в душ. Меня водили под конвоем твою мать, но сейчас мне не требовалось разрешения что-то спрашивать. Свобода. Запахло весной, хотя начиналась только зима, первый месяц декабря. Свобода здравствуй. Я выхожу, четыре дня, и я на воле. Я это хорошо знал. Первой к кому собирался это мать. За неё я ненавидел отца и всё ждал, когда он сдохнет, настолько сильно ненавидел его, как и его шлюху жену. Общественный туалет куда он нужду справлять ходил, стала мадам Озеровой и теперь в этой нелепой шляпке на деревенской голове и колхозном лице, зато с роскошным телом от которого тащился отец, что-то вещала с экранов телевизора, сидя по левую руку от него.

Что-то про благотворительность. Да что ты знаешь про благотворительность, цветок помойки…. Благотворительно, ты только минет сделать можешь… Сплюнул, вспоминая отца, который ещё и восхищался умственными способностями своей жены, наверное, Феррари ей подарил за то, что недоразвитая букварь освоила, как она что-то понимать могла, состоя наполовину на пятьдесят процентов точно из силикона, а пятьдесят из всяких наращиваний. Встал под горячие струи душа и закрыл глаза. Чёрт, как ненавиде её, и его нанавидел. Ведь моя была, моя девчонка которую я в дом привёл, а теперь лишь дешёвая подстилка отца, да лучшая подруга моей такой же продажной сучки сестры, которая за всё время даже ни разу не навестила маму. Ну что дрожите суки, срок не вечен и вот его конец настал. Я выхожу на свободу, на долгожданную свободу, чтобы творить правосудие.

Настал этот день. День этой суки. А я не спал с 6 утра и всё курил одну за другой на грёбаном панорамном балконе вдыхая аромат дыма и упиваясь им твою мать.

- Ты почему не спишь?

Я обернулся. В дверном проёме стояла заспанная Мира. Хорошая, слишком хорошая. Мне иногда хотелось ей всё рассказать. Взять её лицо в свои ладони и всю правду ей сказать, рассказать, как сильно мать её суку и отца её ненавижу за то, что с семьёй моей сделали, которая ночами мне снится, но сдержался. Зов крови был превыше всего, Мира слишком тесно связана со своей матерью.

- Что с тобой? Почему, ты не спишь? Ярик за нами заедет!

Я просто молча прижал её к стене и ни говоря ни слова, повернул к себе и задрав полы ночного халатика, грубо врезался в неё.

Раз толчок, второй, третий, четвёртый и ей было хорошо. Мать её, как ей было хорошо. Дикие стоны наполняли наш панорамный балкон, а я быстро излившись и относясь к этому, как к разрядке застегнул штаны. Мира безвольно опустилась на диванчик смотря на меня.

- Мне так хорошо было!

- Я знаю! – усмехнулся я и вновь закурив посмотрел вдаль, на город, который только просыпался.