7
0И вдруг в глазах его мелькнул лукавый огонек. Я прекрасно поняла, что он означает. Глеб, видимо, решил, что легко вновь меня завоюет, если сыграет в моей пьесе.
– Нет-нет, я, разумеется, буду играть. Мы с Сашенькой вполне цивилизованные люди, и то, что мы когда-то были женаты, никоим образом не повлияет… Правда, Саша?
– Ну разумеется! Я вполне согласна с Глебом.
– Вот и чудесно, сейчас подпишем договор – и, как говорит наша Кнопка, вперед и с песней!
…Через час мы вышли на улицу. Погода была довольно скверная. Глеб посмотрел на часы.
– Ты спешишь? – спросил он.
Я хотела сказать, что сейчас мне жить негде, но я скорее откусила бы себе язык.
– Я живу не в Москве.
– На Майорке, – ответила я чистую правду.
– На Майорке? Ты что же, вообразила себя Жорж Санд? И кто твой Шопен, интересно знать?
– Это не имеет значения, Глеб. Ну что ж, я рада, что ты будешь играть эту роль…
– Ты ведь ее для меня и писала. Ах я дурак, не сообразил, ведь Соболева была твоя мама, я и забыл, честно говоря. И еще эта фразочка, насчет бабы на роликах, она ведь была в нашем дворе намалевана…
– Глеб, ты просто не мог предположить, что я способна что-то написать. Я и сама не предполагала.
– Куда тебя отвезти? У меня полчаса есть.
– Если можно, довези до метро «Аэропорт», я хочу повидать Ульяшу.
– Сашка, ты какая-то загадочная стала, красивая, я просто заново в тебя влюбляюсь, кажется.
– Глупости, ты еще любишь меня. Это из пьесы явствует.
Мы подошли к машине, это все еще была та «девятка», которую он купил, вернувшись из Италии.
Мы стояли около нее, а вокруг почему-то скапливались люди, хотя чего удивляться? Глеб – такая заметная личность, но, как ни странно, эти люди больше пялились на меня. Нет, у меня начинается мания величия. С чего бы им на меня пялиться?
– Да она это, точно она! – воскликнула какая-то девушка.
– Садись скорее! – буркнул Глеб и почти впихнул меня в машину. – До чего обрыдли эти поклонницы…
– Быстро они тебе обрыдли.
– Сам удивляюсь, ведь когда-то мечтал об этом…
– Да ладно, Глеб, не кокетничай.
– Сашка, у тебя потрясающие духи. И вообще, ты меня сегодня заново потрясла, как тогда, когда я тебя из лужи выудил… Давно это было…
– А ведь нам было хорошо вместе.
– Я долго в это верила. До последнего дня…
– Это что такое? – Он вдруг резко затормозил.
– Это вот что такое? – каким-то обалдело-злым голосом спросил он, указывая куда-то вверх. Я глянула и тоже обалдела. На огромном рекламном щите красовался мой портрет – тот самый, из «Огонька».
А внизу было написано красивой вязью: «Я люблю тебя!»
– Господи помилуй! – Я даже перекрестилась с перепугу.
– А твой богатенький хахаль неоригинален! Один идиот уже такое проделал года три назад.
– Да нет у меня никакого хахаля! – ошеломленно пробормотала я.
