Конунг Туманного острова (СИ)

Там законодательницей мод считалась княгиня Мария, а ее наряды всегда были весьма смелы. Настолько, что даже владыка Григорий их осуждает, ибо искушение диавольское те наряды.

— Как у тебя с ней? Слухи всякие до меня доходят… — едва слышно спросил Самослав у зятя, который стоял рядом и восторженно разглядывал усыпанный камнями кинжал. Князь не изменял себе, и еще ни разу не приезжал к Теодону без подарка, каждый раз находя возможность удивить его. Король с трудом оторвал взгляд от богатой отделки ножен, которые только что не обнюхал, и махнул рукой.

— Да ничего все. Я уже и привык. Она же не девка какая, а самого великого князя дочь! А так… Хорошо живем. Королева как пчела работает, тесть. Я и не знаю, что делал бы без нее. Графы и казначеи как шелковые ходят. Курицу украсть, и то боятся. Не хотят на виселицу, как прошлый камерарий…

— Умила приказала человека казнить? — несказанно удивился Самослав. — Ты сейчас о моей дочери говоришь или уже успел вторую жену взять?

— Я вторую жену нипочем не возьму, — покачал кудлатой головой Теодон. — Не стану обижать ее. Золото ведь, а не баба. А что не слишком люб я ей, так что ж теперь… Какой есть. Есть и поважнее постельных утех заботы. Для постели у меня служанки имеются.

— Я поговорю с ней, — поморщился Самослав, которому такой поворот дел решительно не понравился. Король Теодон открыл было рот, чтобы ответить, но тут за дверью раздался шум. Князь прислушался.

— Гля, Керт, какой воин стоит! Гладкий, как девка! Гы-гы-гы!

— Хорош! Был бы он девкой, я бы такой присунул! — добавил невидимый товарищ.

— Был бы ты мужиком, я бы тебе печень вырезал, — раздался юный голос за дверью, — Валите отсюда, пока я добрый. Я княжий муж при исполнении. Мне деревенщину отпинать — милое дело. Да только на посту я, нельзя мне.

— Это ты мне печень вырежешь? — раздался насмешливый голос. — Керт, а по-моему, это девка! Давай-ка проверим!

— Давай! Ух ты, мой сладкий…

— А-а-а!!! Ты чего творишь, щенок!

— Твою мать! — заревел князь и бросился в коридор, пинком распахнув дверь.

Он опоздал. Один воин уже валялся на полу, зажимая широкую рану на животе, а второй лежал на пузе, а к его горлу княжич Кий прижал нож и уже собирался сделать последнее движение. На лице мальчишки было написано истинное наслаждение происходящим.

— Замри! — крикнул князь. — Не смей!

— Да чтоб я сдох, — изумленно почесал затылок Теодон. — Да как же вы так обделаться могли, парни? Он же пацан совсем!

— Да я и не понял ничего, государь, — прохрипел воин, лежавший на земле. — Керту брюхо распорол, гаденыш, а мне сухожилие подсек у пятки. Я и упал. Он юркий, как хорек.

— Я в своем праве, — упрямо ответил Кий. — Параграф пятый устава. Нападение на часового при исполнении. За то смерть полагается. Дозволь, княже, я свой долг исполню.